Rambler's Top100



Галина Илюхина



СТИХИ

 

* * * Наши робкие тропы легки, словно птичьи следы - Умирают в песках, в их спокойном, бессмертном теченьи. Шорох времени тих и стремителен. Снова пусты Золотые листы. Только редкие светлые тени Разлетевшихся птиц пробегают бесследным пером По янтарным пескам - бессловесной, бесстрастной пучине, Что струится по кругу огромных песочных часов… Только солнечный сон сохраняется в каждой песчинке. 2002 * * * Снисходительно пальчиком под подбородок: Ну ну-ну, меньше пены, наш пылкий поэт! Ты - стареющий мальчик... Ты парус без лодки, Безлошадный и нищий корнет. Да, такие дела. Старину Воннегута Не читают. А что говорить о стихах... Метрономы взбесились и гонят минуты В истеричных коротких часах. Что ты хочешь, дитя опочившего века - Уголок в Петербурге заказан тебе: Окна в серый колодец с подтаявшим снегом, Шорох льда в водосточной трубе. Первый год или семьдесят первый - приметы Однозначны: продавленный старый диван, Чайник с носиком битым, и братья-поэты: Кто-то зол, кто-то трезв, кто-то пьян. Но взбежит чей-то голос по дымной спирали К пыльной лампочке вверх, накаляя вольфрам Светом новой свечи из серебряной дали Продолжая цепочку стиха. 2001 * * * Н. Бизину Под Новый год философ уличён В раздробленности утончённой мысли. Но что толпа? Она тут не при чём - В ней нету смысла. Бессмысленность толпы под Новый Год Так очевидна, открывая дно. Я одинок. И в амфоре вино, Пульсируя, нетерпеливо ждёт Преображенья в солнечный поток нетленности, Непокорённый Летой. Так есть сейчас. И также было летом, и осенью, Когда листва лгала, как женщина, И листья-эполеты слетали на плечи, И бились, как крыла, как ветер, Устремлённый на восток искать весны… Но льдом покрыта Лета. Зима. И Новый Год как новый рок, И в амфоре на дне всего один глоток, И лона нету, Что призвано должно бы трепетать Струною арфы, сладостно и чутко… Но складками белья нахмурилась кровать. И снова - утро. 2001 * * * Чёрной точкою между торосов бредёт по Неве Человечек в очках, с непокрытой (январь!) головою. Он совсем не матрос, и вопросов (отчасти к себе) У него набралось, как под ёлкой рождественской хвои. А ответы идут по пятам на тяжёлых ногах, И под ними, как спички, хрустят ледяные громады. Он боится погони, и тёмный желудочный страх Безответно бормочет: не надо, не надо, не надо... Он уронит очки и незряче зашарит в снегу, Обдирая неловкие пальцы ледовой коростой... Светит ёлка в окне на далёком уже берегу, И красивая женщина спит. И... не стоит вопросов. 2001 * * * Градом кусты избиты. Осенью тьмы избыток. Минус - тепло из быта, Плюс - поросло, забыто. Накрест крыльцо забито. Насмерть. И нет заботы Ссоры сносить, Сор выносить - Нету избы-то… 2001 * * * Вышивала крестиком думочку-подушечку. Напевала песенку - тосковала душенька. Ожидала милого, в рекруты забритого, И крестилась истово, и жила молитвою. Слепы пули чёрные, глухи пули тяжкие - Умирал, сжимая он крестик под рубашкою. Схоронили милого - камень под головушкой. В поле над могилою крест стоит в изножии. Думы, думы горькие надрывают душеньку. Замерли с иголкою руки над подушечкой... 2001 * * * Четыре по десять и хвост неконкретной длины. О чём ты, безумец! Какие-то страсти и мести... На гвоздик повешен картонный кружочек луны, Бумажные розы и дождь в шелестящем пакете. Какая пылища! Приросшие маски. Кругом Привычно скривились улыбочки - внучки оскалам: Какая любовь? Не раскачивай карточный дом. Пустое. Не стоит. Бубновая дама сбежала. Куда ты, безумец? Но мартовский ветер гудит, Сметает, меняет расклад своенравно и дерзко. Безумец ли тот, кто по талому снегу летит Сквозь хлёсткие ветви листвою беременной вербы... 2002 * * * Стенка, стенка, потолочная плита. За окном висят на ветке два листа. Близко так, на расстоянии руки. По асфальту мирно шаркают шаги, По асфальту мерно шаркает метла. Вся листва сегодня ночью умерла. Ночью ветер, ночью минус. Утром - ноль. Не зима ещё, конечно. Так, бемоль. В этой терции осенней листьям смерть - Оторваться, напоследок полететь, На земле свести в конвульсии тела... Вот и всё. И я сегодня умерла. Задохнулась. Стенка, стенка, потолок. Двум последним там, на ветке, вышел срок. Застывают, оторваться не смогли. Ни до неба не достать, ни до земли. 2001 * * * В дымке слоится город, Плесень съедает камень. Тяжкий владеет морок Нижними этажами. Смог облекает плёнкой Плотно. И нету света. Мнительность уязвлённых - Горький тупик поэта. Змеи обжили темя Цинковых трубадуров. Мозг искажает время, Видя лишь часть натуры. В ртутную гладь каналов Щерятся огражденья. Жидкая плоть металла Дразнит передвиженьем. Шорохи улиц серых Стелются чешуёю. Язва ползёт из тела Ящерицей живою. В трещине узкой спинки Влажные почки крыльев. Ощупью - выдох крика: "О Галатея, ты ли?" 2001 * * * П.М. Твоя правда горчит табаком из рассыпанных гильз И сивушной изжогой отрыжки дешёвого зелья. Твоя правда висит, зацепившись за скользкий карниз Над клубящимся смогом циничного злого неверья. Снова сдавленный рык разрывает больное нутро - Это демон вспоённый шатает костлявые прутья. Он колотится в брешь, там, где было когда-то ребро, Что могло, но не стало твоей отражённою сутью. Ночь оставит в себе хрип речей, невротичный озноб, Тараканьи бега по раздавленным стёклам стакана… Ты провалишься в лист, словно в белый хрустящий сугроб, Где твой демон уймёт воспалённо саднящие раны. 2002 * * * Я сейчас расскажу… Нет, я медленно-медленно вспомню, Каждый миг, словно яблоко, гладя в ладонях истомных, Прикасая к губам их прохладные сочные сферы… Так же яблочно пах день из тех, опьяняюще первых, И летели в лицо глянцевитые жёлтые листья - Сотни маленьких солнц сорвались из синеющей выси. Вдох свободен и чист. Розовато лучится сентябрь… И щемяще горчит приближенье рассыпанных яблок. 2002 * * * И зачем вы, люди, Любите пороки? От любви подобной По уши мороки, От пороков, люди, Вам одни болезни - Душ Шарко и лыжи Были бы полезней. Грустно отвечают: "В жизни без пороков Нам, пожалуй, будет Большая морока…" 2002 * * * В.Макарову Сколько лет мы размытыми взглядами смотрим в стекло, Подпирая ладонями сонмища странных идей. Суете и тщете выставляя привычный заслон, На листах и на листьях летаем над миром людей. Сколько лет (с каждым годом всё ближе) предчувствуем стук - С хрустом треснет стекло, и прорежется клюв костяной: Рядом с самым окном чёрный ворон уселся на сук, Или чайка оранжевым глазом следит за тобой. За тобой и за мной - бестелесные спутники птиц, Мы с послушной готовностью бросим листок и перо… За окошком метель заунывное что-то свистит, Заметая сиреневым снегом щербатый порог. И очнёшься на миг: ну до нас ли пичугам зимой? (но ведь - сколько-то лет… и всё ближе!..) что ж, коли пора - Постучится в окошко скрипучий старик ледяной: Старый тополь, прижившийся чудом в колодце двора. C хрустом вломит в стекло индевелые руки ветвей, Осыпая в лицо обжигающий снежный налёт. Разомкнётся кора, и, сближаясь тесней и тесней, Невесомое тело в древесное чрево войдёт. И с весны, под гортанные клики согревшихся птиц, До осенних ознобов шумя сердцевидной листвой, Тонкой сеткой прожилок по глянцевым листьям страниц Будут странствовать сны, напоённые мной и тобой. 2002 РАБАМ БАХУСА Виноград. Вина, град. Город тех, кто всегда виноват. В винной мякоти, в маяте, Неподвижно застыв в ядре, Вы высвечиваетесь скрюченными Муравьишками в янтаре. 2000 РАБАМ БАХУСА - 2 Жизнь обрастает печальными датами. Падают в землю янтарные ягоды. Грустные, грузные винною мякотью, Ягоды бродят в сомкнувшейся слякоти. 2002 * * * Дребезжащий автобус. Цветы и венки. Суетливый набор ритуальных услуг. Сердобольность. Гусиная кожа щеки. Торопливо-стеснённо - пожатие рук. Что-то слева внутри открываясь, боля, Забирает в себя белый-белый погост, Опушённые снегом сырые поля, Уходящие вдаль птичьи лапки крестов… Остаётся врастать в эту мокрую грязь, В эту свежую ранку в притихшей земле, Город мёртвых принять в постоянную связь Заземлённой отметкой на шаткой шкале. Полосатые столбики слякотных трасс. По цепочке огней приближается жизнь. Дребезжанье автобуса. Сумрачный транс. Ты измучен. Но всё-таки… Всё-таки жив. Остаётся - очнись! - остаётся дышать, Через силу вбиваться в потерянный ритм - Из сосущей тоски первый вязнущий шаг… И свечение тихого снега внутри. 2002

 



    © Галина Илюхина


[ Другие произведения ||Обсудить ||Конура ]


Rambler's Top100