Rambler's Top100



Тибул Камчатский



ЗВЕЗДА-МОЖЖЕВЕЛЬНИК
/Мифология-2000-2002/

 

| 1 | 2 | 3 | 4 |

I. НЕБЕСНЫЙ КОРАБЕЛ - Мой милый друг, вы так любезны, так любезны!.. - О, госпожа, вы сводите с ума!.. - Вокруг меня зима, мой друг, зима... - Это всего лишь сон. Под нами бездна. * * * Темны ее глаза - в них отблеск серебристый, и чары колдовства, и звонкая слеза, но просится на свет лукавый взгляд лучистый, как свет ушедших звезд, темны ее глаза. Неведом ей покой - она всегда играет, и смех ее горюч, и пасмурны слова. Бывает, что мила - а так всегда вторая, но скажет невпопад - и, в сущности, права. Я рад ее стеречь, как новую зеницу, и мучить не спеша, вливая в сердце яд, держать ее в когтях - и отпускать как птицу, которая всегда воротится назад. Она затеет сны - и мучится жестоко: любить иль не любить? И плачет грусть свою. А я стою один, у ночи волоокой за призрачным стеклом, - у смерти на краю. * * * Когда зажгутся звезды в гавани, и станет в воздухе теплей, я вижу, как уходят в плаванье огни последних кораблей. Я вижу: лунная проталина растет, пронзительно близка. И в сердце застучит отчаянно невыносимая тоска. Когда идет полями вешними Людское счастие - тогда живу я песнями нездешними, иные вижу города. И снится, снится в час полуночный, под неумолчный жизни бег, - на побережье - воздух сумрачный и незнакомый человек. Он, как и я, охвачен нежностью, влюблен он, так же, как и я в тоску с земною неизбежностью, и незнакомые края. И если жизни куролесица радушна к каждому из нас, нам суждено случайно встретиться, в какой-нибудь условный час. Но все законы мироздания, законы волшебства поправ, пройдем мы мимо - до свидания! - друг друга так и не узнав. Но верю: где-то в бесконечности, прозрачной, словно первый снег, бредут себе в сугробах вечности и я, и этот человек. как корабли в бессменном плаваньи, законодатели игры. И все пути приводят к гавани, где блещут звездные миры. * * * Вот колдовство, абсурд, и вновь звезда скатилась к изголовью, и вы, с такою древней кровью, храните вечную любовь. Но так велит игры закон, сменив цвета - неуловимо вы вдруг выходите без грима - и образ заново рожден. И снова в сердце вспыхнет жар, и снова где-то отзовется, как вечный гул на дне колодца, разлуки гибельный пожар. И из дремучей глубины, где мир торжественен и тесен, взовьются мглой холодных песен души пленительные сны. * * * Ах, ветра нет, одно дыханье, теней задумчивых игра, и неподвижны изваяния, и мимолетны вечера. Последних дней опустошение, движенье в сторону тепла, любовь - как жертвоприношение, и заколдованная мгла. Колышим сумраком неведомым, заветной тайной упоен, гордишься новыми победами, и вот беда: опять влюблен. * * * Мы кружились в темной зале, кто-то плакал, кто-то пел, ты сказала: милый мальчик, отчего ты так несмел? Так светлы твои надежды, твои взоры глубоки, мои белые одежды так свободны, так легки! Так забавны наши маски, так нежны мои духи! Прочитай мне свои сказки, расскажи свои стихи! Я ответил: друг мой милый, не случайны наши сны, мои сказки - как могилы, и печальны, и темны, Мои взоры так лучисты оттого, что предо мной образ - новый, свежий, чистый, - ты, мой ангел неземной! Слаще губ твоих томящих нет ни песен, ни духов, твой вопрос из настоящих, не придуманных стихов! * * * Груды, руды черногруды, друзы розовый рубец, переплески, перегуды, сердца пламенный свинец! Ледяные локти лука, звон серебряной струны. О, Амур! Твоя наука тверже атомной войны! * * * Я пришел, и сказал ей: деревья спят, бабье лето прошло, за окном - вода... Она сказала: прислушайтесь, как звенят телеграфные провода! Это все ничего, что идет зима, это все ничего, что леса мертвы, лес мой полон еще золотой листвы, а за лесом холм, а на нем - тюрьма. Там в темнице, в пещере, во мгле сырой, кто-то жалобно плачет - в который раз, и клубится по крышам ночной порой, и горит в темноте зелень мертвых глаз... Я бродила по свету, пока могла, я кружилась над далью студеных рек... А теперь я не осень, а человек. Что с того, что ты ждешь меня? Я умерла. * * * Когда твоих одежд касается рука, и трепет твоих слов так мучает тревожно, так неслучаен взгляд, походка так легка, и так доступен сон, - но невозможно... Когда твоей груди касается рука, и ты, закрыв глаза, окажешься во власти и рук моих, и губ - я призрачное счастье читаю с твоих век, как с чистого листа. Но нет печальней дней - остаться одному наедине с тобой, и пить твою усталость, на сердце - пустота, и разве только жалость: не бросишь, не сбежишь, не скажешь никому. Ревность Все кончится внезапно, точно так же, как и началось, я не буду больше ходить по комнатам, думать о тебе, вспоминать тебя, все кончится так же, как и началось, я забуду твои прощальные слова, забуду, словно их не было совсем, и буду долго ходить по комнатам, ждать тебя, вспоминать твои закрытые веки - они похожи на пушистый сон, видеть твои печальные глаза - я не видел глаз, которые бы могли быть так печальны, ты все время исчезаешь куда-то, но еще мгновенье и твои губы потянутся ко мне - потянутся, как тянутся сливы к стремящемуся сорвать их, спелые сливы твоих губ, сонное царство твоих пушистых век, сладкие прикосновения твоей руки - я знаю, это тени, тени прошлого - они не дают мне покоя, окружают меня, как сны, кружатся по комнате в странном вальсе, - так, как будто ты еще здесь, и я другой, и время не движется, оно замерло на пороге, чтобы сохранить нашу тайну. Завтра будет еще хуже, чем вчера, - я вспомню падающие на твои плечи листья, и капли дождя у тебя на щеке, - прозрачные, как серебристые маковые росинки, они катятся, я замечаю твои вздрагивающие плечи, - и думаю, что ты плачешь, - но ты смеешься, обгоняя меня, кружась по мокрому серому асфальту, в своем синем пальто - среди ослепительно желтых листьев. Еще одна осень - другая, ты что-то шепчешь во сне, я хожу по комнатам, и не знаю, куда мне деться, я не понимаю твоего сна, я не понимаю твоих слов, мне кажется - ты похожа на тень, которая уходит от меня, прячется за другую тень, эта тень - еще за одну, и с каждым днем я становлюсь все мрачнее и мрачнее, - наверное, это просто случайность, но мрачные мысли роятся в моей голове, как клубок змей, кишат, и я не знаю, с какой стороны к ним подойти, - я не знаю причины, но сердце глушит липкий страх - завтра здесь не будет кого-то из нас, и ветер бросается с разбега в стекло, и гудят провода, и на балконе что-то медленно бьется и бьется - и с каждым ударом мое сердце становиться все меньше и меньше, оно исчезает, оно сжимается, превращаясь в маленькую птицу, - я выпускаю эту птицу на волю: спать, спать, пора спать... А потом я ходил по мокнущему асфальту и думал: здесь когда-то проходила ты, и я ненавидел этот асфальт, я пытался уйти, убежать, но все время возвращался - и видел кружащиеся в рябоватых лужах листья, - они проплывали под ветром все дальше и дальше и вдруг - взмывали вверх - и я взмывал вместе с ними, и падал, падал, падал, - бесконечно долго падал, - просыпался - и возле пустой кровати замечал полную окурков пепельницу, и включенный телевизор подмигивал белком, и на столе валялись остатки каких-то рукописей, чашка с недопитым кофе - и старые газеты. Завтра снова будет день... Но я не знаю, где ты живешь, как ты живешь, и часто придумываю себе картины: вот ты идешь по улице - и тебя обгоняет шальной велосипедист, и ты уворачиваешься от брызг, и смеешься, - потому что тебе так легко смеяться, тебе идет смеяться, вот ты заходишь в украшенный витражами продуктовый магазин, и дворовая собака, что бежала следом остановилась у дверей, не смея зайти внутрь и поскуливая, вот - ты идешь по бесконечно длинной улице, вокруг тебя загораются фонари, и идет первый снег, и вдали виден лес, и на опушке кто-то машет, зовет тебя, - его не слышно, его заметают снежинки, он почти не виден во мгле снежной бури, словно он стоит на краю пропасти, за которой белая-белая даль, ты все не можешь понять, кто это там, вдалеке, досадливо пытаешься смахнуть снежинки с ресниц, зажав зубами красную варежку, пытаешься понять, что может говорить этот человек, там, на опушке утонувшего в снежных хлопьях леса.... но приглядись, приглядись: это я. * * * Если бы мне не заметить тебя, раствориться, если бы мне не любить, не грустить, не дышать - был бы я птицей, зловещею черною птицей, птицей покоя - не встретить и не удержать. Если бы мне дали крылья - могучие крылья, если б бессилье, как смерть, не дышало во мне, - я бы пронесся над древней и новою былью, словно во сне, словно в гибельном, прожитом сне. Завтрашний ветер, возьми меня в день безмятежный! Вечер весенний, укрой меня в призрачной мгле! Я на земле буду отрок - цветущий и нежный, но не на этой - кровавой и грубой земле! Я подниму свои руки над лютою тьмою, тихим дыханьем студеную мглу растоплю. Лишь оттого, что люблю, и последней зимою, загнанным зверем, в отчаянии - все же люблю! Вечерний свет во дворе поднебесном У этой сказки нет начала и конца.... Небесный двор - листва ложится в лужи, и шелестит, и кружит, кружит, кружит, и мельтешит у самого лица. Мой дом затих. Мой дом почти заснул. Огни дрожат, как телефонный зуммер. И только вечный монотонный гул дает понять, что я еще не умер. Он светел весь - от крыши до крыльца, он весь прозрачен, целен, и беспечен. Пустые окна. Тени у лица. И в глубине - мерцающие свечи. Мой дом летит над пагодами рек, в густых лесах, где темные аллеи... И во дворе становиться светлее... Мой дом летит. Ложится первый снег. * * * Ну и пусть он не кончится - этот таинственный сон. Я спасен от любви, я спасен от безумного мира. Золотые деревья со мною поют в унисон, и горит в тишине поднебесная наша квартира. И неясно мне слышится чей-то таинственный вздох... Этот мир - он неплох, так зачем мне пытаться быть проще? У меня во дворе осыпается чертополох, и дорога ведет мимо церкви к березовой роще. А вокруг просыпается тихая-тихая хмарь, а вокруг - только даль, листья падают в гриву ковылью... Расскажи, как я жил, князь серебряный мой, государь, на холодных камнях, очарованный древнею былью? Неземные сады пропадут в заколдованной мгле, в небесах пронесутся ветра, - забормочут, засвищут, а я снова уйду в никуда по волшебной земле, пропаду навсегда, навсегда - и никто не отыщет. * * * Заблудился я меж чуждых дворов, в тусклых улицах, где спят тополя... Там, за городом, - луга да поля, да дорога, что ведет на Покров. Там, за мельницей, что машет вдали, в теплых сумерках поет синева... Уплывают в небеса корабли. Проплывают над землей острова. Там ли, там моих зверей водопой? Там ли свет моих потерянных дней? Я хотел бы быть с тобой, лишь с тобой, да куда мне без небесных огней? И живу я здесь, где клевер и мох, и плутаю меж дворов да полей. И оставлю на земле, видит бог, только пепел золотых кораблей. * * * Орнамент из роз выткешь алым по черному, рукой осторожно качнешь колыбель, - пугаясь сверчку и окошку узорному, старухе кривой, теребящей кудель... Наш дом опустевший звенящею лютней плывет в облаках средь заснеженных крыш, и кажется сумрак еще безрассудней от всех треволнений, пока ты не спишь. Покоем полночным поет колыхание лучей, оставляющих призрачный след... И маятник скованный - наше дыхание - еще осторожней, чем утренний свет. * * * На пороге октябрь, и в колодце застыла тьма, облетела листва, и холодною ночью синей ты проснешься однажды, посмотришь - кругом зима, и на стеклах - узор, и под дверью рассыпан иней. Кто-то топает в сенях, и входит тихонько в дом, - и запахнет в прихожей оттаявшими дровами... А за окнами - снег. И ты вдруг загрустишь о том, о чем даже и в сказке нельзя рассказать словами. Ты живешь в этом мире, придуманном так давно, ты глядишь в эту даль - неизвестно, какого века, и уже не поймешь даже, что за окном темно: ни звезды, ни былинки, ни зверя, ни человека. Только белая пустошь, да древний далекий путь, только хмурое небо, да лес, да холмы, и все же кто-то есть на земле. Приглядись... И когда-нибудь ты случайно поймешь, что иначе и быть не может. * * * Грустно мне покидать свой приют опустелый, сладко мне пробегать легкой тенью по крыше, в этом пасмурном небе, над пропастью белой, над полями, где шествуют белые мыши. Странно видеть холмы одиноких строений, захмелевшие рощи в заснеженной стуже, Словно белые сны, словно белые тени - все плывут надо мною, все кружат, все кружат. Вот он мир запредельный - нарушенной тайны не откроет своей, и тебя не отыщет... Только слышно, как ветер над далью печальной все гуляет во тьме, все играет, все свищет. Пуст мой дом, заколочен - но скоро ворвется в его дебри таинственный ветер ненастья... И звезда засияет, и сказка вернется - это счастье мое, заповедное счастье. Люблю тебя одну Скажи мне, кем я был, скажи мне, кем я стану, скажи мне, как мне быть - у неба на краю. Скажи мне все как есть - и я не перестану любить тебя одну, пока я здесь стою. Мне холодно - укрой, заставь меня согреться, мне страшно - успокой, темно - развесели. Заставь припомнить все - и радужное детство, и вековую тьму - там, где-то там, вдали. Пусть будет мир иной - мне ничего не нужно. Опять настанет ночь, - ты отойдешь ко сну... И я скажу тебе: Ах, милая, мне скучно! Люблю тебя одну. Люблю тебя одну * * * Нет, невозможно спать сегодня, в этот вечер, нет, невозможно ждать влюбленности начал. Когда такая мгла! Когда такие свечи мой добрый ветрогуд на небе раскачал! Что там, вдали, еще? Звездой своей палимый, открой мне этот мир, и тайну расскажи. Мой старый-старый век! Безумный мой, любимый, придумай волшебство для каменной души! Пусть вихрь этих лет проходит стороною, пусть нет в моей судьбе ни снега, ни огня. Мой бесконечный сон, - ведь ты всегда со мною, - неси же меня прочь, обманывай меня! И сказки расцветут другими небесами, и будет новый день в саду твоих планет, - в саду твоей души. И мы не знаем сами, куда пойти искать, чего на свете нет. * * * Мне снится старый дом, твой край заговоренный... Мне снится твой удел - у неба на краю. Мне снится тишина - и я хожу влюбленный и в этот старый мир, и в эту жизнь твою. Твой вечный листопад заглянет в наши двери, и мы увидим вновь, который раз подряд, как светятся в лесу серебряные звери, и звезды на весу, как ландыши горят. Ах, снова этот мир ко мне приходит в гости! Ах, снова я живу, дыханье затая! Застывший палисад, рябиновые грозди, - по берегу листвы проходит тень твоя. То кружится во мгле пустых своих колодцев, то катится к ручью, где сыплется стекло. Приходит - и молчит. А сердце тихо бьется... И словно у печи, за пазухой тепло. И каждый день идет - неслышно и неспешно. Проснешься в темноте, а в доме - тишина... И даже не поймешь, кто там, во тьме кромешной, звенит, звенит, звенит, как тонкая струна. * * * Сколько было дорог, по которым не смог возвратиться, сколько было друзей! Я уже позабыл имена всех, кого я любил. И проходят все новые лица... А мне снится она. Мне по-прежнему снится она. В ее карих глазах - вся надежда моя, все спасенье, в ее голосе тихом - моя бесконечная грусть... Полнолунье мое, золотое мое воскресенье! Заповедная сказка - я знаю ее наизусть. Сколько сердцу не таять - а все не дано раствориться, сколько нити не виться, - а все не отыщешь конца. Ты приходишь к ней в гости, - но знаешь: тебе это снится, а наутро заплачешь от счастья, спустившись с крыльца. Над пропастью во ржи Целый век на косогоре древнем догорают млечные огни. Спят во мгле забытые деревни, и проходят медленные дни. Остановишь миг - зайдешься дрожью: Видишь вдруг, как в поле у межи, все идет себе по бездорожью кто-то белый в сумеречной ржи. Подойдешь поближе - растворится, станешь дальше - явится опять, и не знаешь: то ли это снится, то ли кто-то время движет вспять?.. Кто там, кто там бродит в белом платье? Что он ищет в поле спелой ржи? Кто там? Провиденье или проклятье Бродит вдоль накошенной межи? Никнет сумрак синей паволокой. Меркнут звезды. Ты все ждешь и ждешь, кто придет из этой тьмы глубокой? - ни души... ни звука.... просто дождь. А потом, промокнувший до нитки, ты уйдешь, дыханье затая, выйдешь к дому, встанешь у калитки. Скажешь тихо: здравствуй, Дженни! это я... * * * Все в этом мире было рождено холодным созерцанием рассудка. А я не знал, какая это шутка: любить. * * * Долго ли коротко - сказка кончается, дом мой стоит на холме опустелом, люди уходят, а век не кончается, ждет меня в гавани женщина в белом. Век мой серебряный, звездочка талая, тает снежинкой в открытой ладони, тройка летит, пропадает, усталая, рвутся на небо волшебные кони. Так и застынут - словами, слезами ли, так и останутся в млечном просвете, Сердце остыло, и орлики замерли. Вечность летит в деревянной карете. Вечность летит - и повсюду, как в плавании, волны идут и колышутся тьмою, Вечность уходит, и ждет меня в гавани звездная ночь предстоящей зимою. * * * Поет ли песню ветреная стужа, живу ли я в забытом городке, - а все один. И мне как воздух нужен и дым костров, и звезды на реке. Ах, что мне делать, в этой круговерти? Проходит день, душа моя легка. Я вам пишу о старости и смерти, а сам живу, влюбленный в облака. Сады моей души цветут и дышат росой лугов и царственных болот. Какая даль! Меня никто не слышит. Какая ночь! Меня никто не ждет. Меня забудут - даже на мгновенье не станут верить в искреннюю ложь. В такие сны! В такие откровенья! Душа, душа, зачем же ты поешь? * * * На улицу выйдешь, - и день отзовется, как ласковый сон, - распахнуто лето, как дверь, за которой рассвет. Пройдешь по траве босиком, - и ты снова спасен, от этих обманчивых будней, где выхода нет. И лес расступается, словно деревья зовут за собой, ведут тебя вдоль берегов захмелевшей реки, где шелест рябины, и запах смолы, и простор голубой, и хочется в тень, и случайные мысли легки. Как будто твои заповедные дали все так же светлы, и тайные встречи тебя ожидают вокруг, и феи споют колыбельную у серебристой ветлы, и леший начертит в лесу заколдованный круг. Все дальше и дальше, туда, где в оврагах по пояс трава, где вдоль поселений высокий растет иван-чай. Где ветер полуденный из перелесков доносит слова, но ты не услышишь, поймешь только слово "Прощай!". * * * Твоя любовь не станет волшебством, твоя любовь - как зов ко мне случайный... Овеян тайной, очарован тайной, я где-то между сном и рождеством... * * * Ночь проходит, но сон не заглянет в двери мои. Тени мелькают, и тут же несутся прочь. Я ловлю в темноте жаркие губы твои, ты сегодня прекраснее, чем королева-ночь. Сегодня ты станешь взрослее - взрослее хотя бы на миг. Ты станешь печальней - но это не навсегда. Вина этой ночи пройдет - я читал из книг, что время стареет, когда в нем течет вода. Она уже здесь - за окном, и поет всю ночь. И ветер приносит ее и стучит в окно. Моя королева, а чья-то -жена и дочь, создание прошлого, а для меня - вино. Темнее, чем сутемень, здесь, на пороге дня, светлее, чем платье, что сброшено возле ног. Ты станешь прекрасней, чем утро, - прости меня, а завтра уйдешь - и уже навсегда, дай бог. * * * О тебе заповедное слово загадал я на диком лугу. вспоминаю - и снова, и снова все дойти до тебя не могу. Где ты бродишь, красивой и нежной, на каких ты растешь берегах? Мой корабль весны белоснежный затерялся в дремучих веках. И не выйти тебе мне навстречу, не взойти путеводной звездой. Ах, какой был задумчивый вечер! - Звезды плыли над самой водой. Ах, какие пройти километры предстоит - где-то там, вдалеке, Заметите же, снежные ветры, дом мой старый на тихой реке. Заметите мои небосводы, мой затерянный в прошлое путь. Золотистые крылья свободы, голубую звенящую жуть. Пусть затерян, забыт-позаброшен, я в своем одиноком краю, все равно россыпь звездных горошин не покинет пещеру мою. Все равно листья падают с неба, запевает веселая таль... Запах яблок и спелого хлеба заполняет звенящую даль... * * * Сколько белых деревьев в моем окне... В этой старой деревне неясно мне, сколько лет будет длиться седая тьма. я устал, я схожу с ума... Все еще повторится, и будет вновь, незнакомые лица придут из сна. А мне все еще снится твоя любовь. И ты одна... Ах, какими снегами разлучены, сколько было на свете времен весны... Сколько лет все пою о тоске земной - тебе одной... Зачарованный ветром, закружен мглой, все шагаю по свету под стужей злой, все ищу то окошко в пустой избе что ведет к тебе. * * * То ли ангел - в бесконечном карнавале, то ли ветер - разлучает нас с тобой, отлюбили, отцвели, отколдовали, и исчезли, скрылись в дымке голубой. Между нами - веком кажется мгновенье, между нами - заповедные пути, но на свете - так случайны сновиденья, но на свете - нам друг друга не найти. Затерялись мы с тобою в звездной пыли, закружило, закачало, замело, но о чем-то так и не договорили - оттого ли на душе моей светло? * * * Я стал невидим, я исчез во мгле. Пишу тебе - и снова забываю... И меланхолия - гармония живая меня ведет куда-то по земле. В такую глушь! Листвой заметены дома, овраги, стены и ложбины... Здесь так светло! Но темной половины - нет, не обманешь. Давешние сны ко мне приходят снова. Я живу в тревоге прежней. Слышу чей-то голос, зову тебя, - волнуясь, беспокоясь, ищу тебя, зову тебя, зову... А ты уходишь, ты ушла, живешь - с другим, с другим, - любви своей не пряча. ты что-то обещаешь, чуть не плача, но и слова, и слезы твои - ложь... Мне нет надежды!.. Я почти взбешен. Я проклинаю мир, я жду ответа, - но тут же - волны утреннего света, - ах, это сон, мой друг! Всего лишь сон. Но наяву - все так же вдалеке. Все так же безысходно... Я скучаю. Люблю тебя. И встретится не чаю в твоем забытом богом городке. * * * В моем окне, в моем окне... вот и стало так грустно мне, печально мне. в моем окне, в моем окне... вижу я: кто-то идет ко мне, ко мне... в моем окне, в моем окне... счастье мое! приди ко мне... сердце мое! не спи... сердце мое... сердце мое... * * * Все - сонной жизни кутерьма, ночей звенящие метели, а то, что есть на самом деле - погост, да церковь, да тюрьма. И невозможно растворить - на миг - глухую неизбежность. ...И только сердцу снится нежность, и только сердце просит жить...

| 1 | 2 | 3 | 4 |

 

    © Тибул Камчатский


[ Другие произведения ||Обсудить ||Конура ]


Rambler's Top100