Rambler's Top100



Аркадий Мирош



МУЗЫКА

 

ВЕЧЕР В молочных небесах, как отзвуки преданий, Напевы птичьих стай и праведный покой. Я сортирую пыль своих воспоминаний И глажу имена, как камешки рукой. Приятно быть больным, размякшим и усталым. А ветер треплет тюль тугой, как паруса. Влюбленных ждет возня под жарким одеялом, А старцев ждет кефир, а летчиков гроза. По улицам бредут невежливые девы, В раскрашенных чертах не пряча пустоту. В молочных небесах - тягучие напевы. Я сортирую жизнь и подвожу черту. Влюбленные глухи и счастливы, как камни, Пригретые лучом в короткий зимний день. Но лучше быть больным, сидеть раздвинув ставни, И томно смаковать нахлынувшую лень. А в небе рев винтов и скрытая тревога. Когда в соцветье туч, искрясь, войдет стекло, Пилот сожмет штурвал и вспомнит имя Бога, И молния качнет намокшее крыло. У старцев есть кефир - задумчивое блюдо, Угрюмое, как гроб, как мрачный зов: "Пора!". Но высохшая плоть наивно жаждет чуда, И тусклые глаза не дремлют до утра. Невежлив женский смех. Раскрашенные лица Корежит, словно тик, скабрезный анекдот. На улице весна, и время веселится. И время пить кефир ведущим самолет. Приятно быть больным, размякшим и усталым. Приятно смаковать нахлынувшую лень. А ветер треплет тюль и скоро станет шквалом. А в небе рев винтов, и ночь сменяет день … * * * Из окон песня слышится И капли на стекле. Как любится, как дышится Весною на земле! Гоняясь за девчонками Сбегает солнце с крыш И тянется ручонками К нему смешной малыш. Зовет и тянет улица Мечтать, искать, встречать И хочется зажмуриться И ласково урчать. Эх, разве позабудется В потусторонней мгле, Как дышится, как любится Весною на земле! * * * Окно открыто, звуков полон мир И в скверике трепещут краски мая. Блаженству сумрака с улыбкою внимая, Божок любви в листве готовит тир. Покоя не давая сонным птицам, Следит он за толпой из теплой мглы. Его лукавый взгляд скользит по лицам, А руки ищут острие стрелы. Еще секунда и удар направлен… Коротенькая взвизгнет тетива, И кто-то, шквалом страсти обезглавлен, Вдруг залопочет нежности слова. И я под сенью спящих темных крон, Открою грудь ветвей хитросплетенью… В меня ты целься, милый Купидон! Стреляй, малыш! Готов я стать мишенью! * * * Я гляжу на тебя только искоса, снизу. Это может быть нежность, а может каприз… Ты меня заставляешь бродить по карнизу, С любопытством гадая, сорвусь ли я вниз. От сибирских лесов до готической Польши Мой мирок был бесцветен и в чем-то дешев. Я искал тебя вечность, а может и больше И, увидев тебя, понял, что не нашел… Пусть твой сон сторожат голубые планеты. Спи, любимая, сладко в волшебном кругу! Я согрею тебя галактическим светом. Это все, что, пожалуй, я сделать могу… * * * То ли снег был незамеченным, то ли дождь, То ли утром, то ли вечером - не поймешь. Осень мутная, неровная, как кисель, Закрутила вдруг любовную карусель. Жизнь беспечная кончается, как вино. Так случилось, так случается, так дано. Непонятная, прекрасная, где же ты? Ты умеешь так по-разному жечь мост * * * Вернулся ветер из диких мест, Не знаю - норд или вест? Качнул, шутя, многотонный мост, Не знаю - зюйд или ост? Приснилась ведьма, в руке фата. Спросила: "Я ли не та?" Пришел лукавый, принес портрет. Спросил: "Она или нет?" Суровый ангел сказал: "Выбирай! Она или рай!" И близкий предупредил: "Смотри! Что там внутри?" Когда подносил к дверям сирень, Подумал: "Не стоит, лень!" Но ведьма смеялась, Кривлялся бес И не было труб с небес. Грешно, греша пенять на судьбу! В сердцах прокусил губу. Все было пустынно - спальня и зал - И понял, что опоздал. Приснился друг, пьян и небрит, И тихо спросил: "Болит?" А ветер шепнул: "Такой уж крест!" Не знаю - норд или вест? * * * Подойдешь, постоишь, улыбнешься - и мимо! И не видно лица за любимым лицом… В нашем театре давно нет антрактов и грима И не сыгран спектакль со счастливым концом. Память вновь узелок на платке завязала, Но платок застирался и еле живой, И по-прежнему слышу я голос из зала, Голос очень и очень похожий на твой. Вот и занавес. Нет ни цветов, ни оваций, Лишь прощальный привет каблучков из угла… Эй! Постой, подожди! Нам еще целоваться!.. Замерла, постояла…И снова пошла. Пьянящий поцелуй случайного знакомства, Прощальная тоска соленых, сладких губ. Ну как принять судьбы такое вероломство И как сказать себе, что был по-детски глуп?.. * * * Порой надолго он терял дар речи Как будто в сердце жалила игла, Когда сплелись в клубок противоречий Их души и бессмертные тела. Иной пейзаж и звук иных наречий, Как в омуте бездонного стекла, В ее глазах читал он в этот вечер. Судьба смеялась - значит солгала. И он опять поставил на Zero - Потери страх сильней любой угрозы. Она сказала - кремовые розы И полчаса. А он сказал - добро! И долго, как стареющий Пьеро, Смывал потом с лица и грим и слезы. * * * Заглушив в душе тревогу, Не препятствуя судьбе, Я служу Тебе и Богу, Только Богу и Тебе. По полям, по бездорожьям, Я бреду, как пилигрим. Мне бы стать Твоим и Божьим, Только Божьим и Твоим. Говорят, что судят строго Отгулявших, не любя… Я люблю Тебя и Бога, Только Бога и Тебя. * * * Уходя, улыбнешься- Безделица! Перемелется, сгладится, Стерпится! Только прошлое наше Связано Из несделанного И не сказанного. Поцелует тебя слово Робкое- Расставание будет Короткое, Лишь опустится камнем На тела дно Недосказанное, Недоделанное. * * * Небо гладя облаками Над уснувшими стогами Полусонными шагами Здесь на краешке земном. Мы порой не знаем сами, Пролетая над лесами, Что вечерними часами Размышляем об одном. Размышляем о надежде, И о том, что было прежде. Вы согрейте нас, утешьте, Куполки резных церквей! Мы сегодня, в эту ночку, Над прошедшим ставим точку И уходим в одиночку Кто куда в туман полей. Кто налево, кто направо. До чего же странно, право, Что любви приняв отраву Ты жива и я живой! Лес откликнется свирелью, Месяц к нам заглянет в келью И над брошенной постелью Покачает головой. * * * Ушла из памяти, осталась в стороне, И можешь быть теперь другой - любою. В божественной осенней тишине Я остаюсь наедине с собою. Кто виноват, что разорвался круг И мы теперь в другом, высоком, ранге… Привычною дорогою разлук Я ухожу, спокойный, словно ангел… * * * С утра не плачут - ни к чему. Работа глаз-ночное дело. В табачном выцветшем дыму Пусть вечера дождется тело. Есть небо, а под небом дом, Есть день - непамятная дата. Как трудно просто быть вдвоем!.. С утра не плачут - ждут заката. * * * Что-то вдруг незапогодилось В сентябре, И листва расхороводилась На дворе. Осень, странница несчастная, Я - не твой! Скажешь, с кем-то попрощался я? Не в первой! Нет уже угрюмой радости От побед, И размыт щенячьей младости Зыбкий след. Клен осенний в окна клонится, Бьет листвой… Проживем, не переломимся! Не в первой! * * * Хмыкнет время жестоко-пошлое И однажды дорогой пыльною Ты уйдешь безвозвратно в прошлое, Пряча жалобу глаз бессильную. Взрежут стрелки, отчаянья вестницы, Встреч гармонию пасторальную, Гулким смехом проводят лестницы, Ласку маленьких ног прощальную. И когда дней страда бесславная В доме пыльно-пустом закружится, Я пойму, что утратил главное И, как зверь, зареву от ужаса. * * * О вечном ли скорбеть горении Когда похмелье у виска? Бреду я в умиротворении Почти не мучает тоска. Осенний город, муть ненастная, Колготки, шляпы и зонты… Где ты, любовь моя несчастная? Не наплевать ли мне, где ты? Воспоминанья злые тянутся… Ну почему ты так близка? Уйди!..Пускай тебе достанутся Похмелье, осень и тоска!.. Уйти в спасительное царство Целебных звуков мне позволь! Лишь клавиш горькое лекарство Забыть поможет эту боль. Пусть вновь, один, немногословен, Сквозь тьму однообразных лет Усталый и седой Бетховен В душе рисует лунный свет. * * * Сказки поезда ночного С перерывом в полный год Мне рассказывает снова Лунных рельсов хоровод. Та, которую оставил, Те, которые пришли, Повинуясь букве правил Растворяются вдали. И уже почти неважно То, что было день назад- Только поезд, лист бумажный, Да случайная слеза… * * * Мой друг, ты помнишь эти Ночные поезда, Что бродят в лунном свете И ищут города? Они блуждают где-то, Легки и далеки, И слышно до рассвета Протяжные гудки. В их тайном мелодизме Грядущего пути И кажется, что в жизни Еще все впереди. * * * Там, где стены хранят Наших сказок тепло, Нет тебя. Как же нам повезло! Всем слезам вопреки, Всем прогнозам назло Нет тебя. Как же нам повезло! Не играют часы И не видно лица… Эту сказку нельзя рассказать до конца Никогда… Как же нам повезло! * * * Та же в доме занавеска, Тот же свет по вечерам, Словно выцветшая фреска Отшумевших в доме драм. Неужели это было? Неужели все не миф? Он любил, она любила, Занавеской мир прикрыв. Все так мутно и не резко С этой стороны окна… Та же в доме занавеска, Только в доме тишина… * * * Все спокойно, ангел мой! Явь все реже, сны все чаще. Мы попробуем зимой Заблудиться в снежной чаще. И в восторге забытья, Без привычных околесиц, Будем вместе - ты и я- Целовать румяный месяц… * * * Тихо в доме, в доме тихо Только тикают часы. Где-то рядом бродит Лихо, Как огромная слониха, Вдоль дорожной полосы. В доме тихо, тихо в доме, Лишь за окнами огни… Только небо в полудреме Только кружится в истоме Снег, отсчитывая дни. С месяца слетает пудра- Обветшал за столько лет… Безмятежно, сонно, мудро… Тихо в доме, в доме утро. Просыпаться или нет?.. * * * Мой любимый юго-западный Мокрых улиц генерал! Эти звуки, эти запахи Где нашел ты, где вобрал? Липы черные лохматятся, Птицы валятся на лед- Суматоха и сумятица Отмечает твой прилет. Теплый, легкий и волнующий, Ты опутал облака Нитью призрачной, связующей, Чтоб вести наверняка. Виснут капли, словно запонки На промокших рукавах… Помоги мне, юго-западный! Мой корабль терпит крах! Повстречался риф таинственный Вдруг на глади голубой! Юго-западный, единственный, Забери меня с собой! Не придти к иному выводу, Уноси, я побежден! К победительнице выпаду Обнимающим дождем. Пусть с тревогою внезапною Бросит взгляд через дома, Там, где скрылся юго-западный, И рождается зима… * * * От метели до метели Время снежное текло. Мы давно весны хотели, Мы ночами пили-пели И дышали на стекло. То ли молодость устала, То ли старость подкралась, Только как-то пусто стало, Словно где-то у начала Нить в пути оборвалась. От метели до метели, От стекла и до стекла Может, что не разглядели? Может что-то, в самом деле, Жизнь для нас не сберегла… * * * Когда старики языком онемелым Беспечную юность за трепет осудят, Мой ангел, мы станем законченным целым, Поняв, что мы будем, когда нас не будет… * * * Меня ты больше не услышишь. Я умер. Вот и весь секрет. И звуки города все тише И вместо лампы лунный свет. Кто понимает - тот не плачет, Не ищет и не пьет до дна. Я умер. Это просто значит, Что ты останешься одна. И я чуть дальше, я чуть выше. Ах, да о чем ты! Не о том. Меня ты больше не услышишь. Я умер. Встретимся потом. * * * Сказку зимнюю метельную Расскажи! Нежной песней колыбельною Закружи. Покачай мою скрипучую Колыбель. За тебя молюсь я случаю И судьбе. Ты прости мою неискренность, Кто не врет? Бог поэтов в царство избранных не берет. Бог не любит словоблудия При луне. Но земное многолюдие Не по мне. И блуждаю между небом я И землей. Успокой мне сердце небылью. Песню спой! Сказку добрую, счастливую Расскажи! Про иную, не глумливую, Чудо-жизнь … * * * Если бы снег был желтым Лазурным и золотым И если б хрустальные желуди Зимой украшали кусты. И если бы в каждом доме, Как лампа была луна И вдруг - поперек и продольно На город легла тишина. Я стал бы другим, конечно. Мягче, а не грубей. И всю бесконечную нежность Отдал бы одной тебе. * * * Звезды ли это? Нет - это отблески Прошлых обид и невзгод. Струны ли это? Нет - это отзвуки Прошлых затей и забот. Город ли это? Нет - обиталище Скорби, сомнений и слез. Это любовь моя? Нет. Исчезающий Образ средь спящих берез. * * * Твой снежок спускается, Твой дружок ласкается. Мы с тобою, грешники, В этот день - подснежники! Как обнять мне любую, Теплую, под шубою? Ведь не зря нам вверенный, Этот день серебряный… Мальчик финн выходит к озеру, К темной северной воде. Утром снова подморозило, Значит, ясным будет день. Красоту такую мало где Бог тебе открыть готов… От седых карельских заводей, До полярных колких льдов Пролегла Суоми чистая, Меж своих лесных границ. И улыбкою лучистою Мальчик финн встречает птиц. * * * В царстве зимнем лесном Над верхушками сосен Белой веточкой гном Вывел звездочек восемь. И, собрав их в кружок, Той же веточкой зыбкой Этот звездный флажок Он украсил улыбкой. И, вершок за вершком, Без ошибок и правил, Припорошил снежком, Мягких шишек добавил. Так луны полный круг Появился над дачей. Ты-то раньше, мой друг, Верно, думал иначе?.. * * * Последний вздох зимы на лицах восковых И в лужах теплый снег, мерцающий стеклянно, И птичий перезвон на липах вековых И хочется любви. Как странно все же, странно! Хорош ли, плох ли год? Вот суетный вопрос! Как пепел на снегу- не черный и не белый. Быть может, на вершок я крепче в землю врос Да новой складкой лоб украсил неумелой. Что толку ждать чудес, коль сам не чародей? Коль прежних песен звук далек, как за стеною… Поближе к небесам, подальше от людей Уходит мой трамвай, застигнутый весною. * * * Подгоняя недели бешено, Год за годом, весну за весной, Пролетает земная, грешная Жизнь, как лайнер сверхскоростной. Скоро праздники, Воскресение. В синих лужах осколки льда. Кто же выбрал на дни весенние Время скорби и время поста? И, конечно, сердечко слабое Всколыхнется, вздрогнет, когда Вдруг предложит весна лукавая Новой встречи бесценный дар. * * * Бабушка Петухова, Звоны летят в окно! Выпей вина сухого, В Пасху не пить - грешно! Голову хмель закружит, Скорбный прервет рассказ… Знаешь, ему не хуже, Лучше, чем нам сейчас! Старая ткань мундира Больше не примет слез. Вспомни, что в царстве мира Встретит его Христос! Бабушка Петухова, Праздник шумит давно! Крепко Христово слово! Выпей, не пить - грешно * * * Я строил церковь из песка… Карнизы, барельефы, стены, Росли сквозь оползни и крены, И крепла тяжесть потолка. Тряслась усталая рука, От напряженья взбухли вены, Но вот коснулся облак пены Изгиб резного куполка. И все вдруг стало ни к чему… Далекий хор запел былину. Я лег к немому исполину И руки в призрачном дыму Планету увлекли во тьму, Качая зыбкую долину… П О Н И Страна лесов, дождем политая, Страна - молитва. Богата терпкими разлуками, Как соус луком. Богата высохшими датами, Как гроб солдата. Богата сопками и соснами И в песнях слезна. Страна степей и сонных бабочек. То вверх, то навзничь Бросают ветры птиц гогочущих, Сметая с кочек. Бросают клоуны с трапеций Пакеты специй. Бросают женщины наскучивших И ищут случай. Страна морей, взбеленных шквалами. Как будто мало Других ударов по безмолвию И мокрых молний, Других сомнений в неподвижности Людей и хижин. Других болезней и агонии… Лишь кроткий пони В стране домов, забытой временем, Волочит стремя, Стуча копытами по площади, Сокрывшей мощи, Стуча подковами по лестнице, Сокрывшей песни, И проповедуя, как ходики, Печаль исхода… МАРСЕЛЬСКИЙ БЛЮЗ Последний корабль уходит И тает в тумане рассвета Безумный по паперти бродит - Ему не досталось билета. Безумный стоит на панели И рвет накрахмаленный ворот. "Ах, милая крошка, Амели! Зачем ты покинула город?" Сливаются с дымкою трубы И гаснут надстроек оконца. "Кого сейчас ждут эти губы - Француза, шотландца, японца?" Облита духами дорожка. О сколь поцелуй будет сладок! "Ах, милая, нежная крошка! Как мир беспощаден и гадок! Как страсть сымитировать трудно В цепи еженощных распятий! Но я догоню твое судно! Я вырву тебя из объятий!" И волны чуть слышно запели, Качая разорванный ворот: "Ах, милая крошка, Амели! Зачем ты покинула город?" БАБОЧКИ Подумал - от усталости, Решил, что померещилось, Как след безумной шалости Прошла по небу трещина. В разлом ночного купола, В зияющую скважину Взглянули люди-пугала И большим не уважили. Не вздрогнули, не вскрикнули, Что небо не исправлено, И только скрипки всхлипнули Из сумрака затравлено. Скользнула тень неровная К оконной перекладине И бабочка огромная Родилась в черной впадине. Короною увенчана, Узорами расцвечена, Волнисто-переменчива, Пятнисто-перемечена. За ней вторая, третья, Десятая и сотая- Парад кордабалетия С искрящимися сотами. И небо оглушенное, Куда-то в угол свалено, Исчезло-пережовано И перекарнавалено… Подумал-от усталости, Решил, что померещилось- Пришел рассвет безжалостный И затянулась трещина. А утро было матовым И лишь снимая тапочки На коврике заплатанном Увидел - спали бабочки… АРИЯ (Из камерной эротической сюиты) Этой ночью, словно в сказке Ангел, крыльями плеская, Мне тебя принес, лаская, Чтобы я продолжил ласки. Этой ночью был я нежен. Нес поток нас - сладок, жарок - Как мерцанье звезд неярок, Как вселенная безбрежен. И огнем любви сожженный, Я, устав от этой битвы, Возносил судьбе молитвы, Ее щедростью сраженный. А в углу, сопя лениво, Бормоча порой утробно, Ухмыляясь, но беззлобно, Пил усталый ангел пиво. ЭЛЕГИЯ (из камерной эротической сюиты) …нежней, чем фея ласкает фею. К.Бальмонт Меж облаков парящих Подобно легкой вате, Манил Кассиопею задумчивый Цефей И высоко над миром, В ласкающем закате Сплелись в объятье нежном Тела двух юных фей. Одна другой шептала, Приблизив жарко губы, Перебирая белых Одежд ее шелка: "Любимая, послушай! Сыны Земли так грубы! Твою красу погубит их жесткая рука!" И, засмеявшись тихо, Ответила другая, Играя легкой прядью подругиных волос: "Тебе свое желанье открою, дорогая! Мечтаю лишь, чтоб ветер Повыше нас унес!" Сошла Кассиопея к влекущему Цефею И в час, когда далекий Шум городов умолк, Нежнейших пальцев гладью Ласкала фею фея, А между звезд струился В паденьи легкий шелк. ВАЛЬС (из камерной эротической сюиты) Многотаящая, Шелковогладкая, Тонкоманящая, Бешеносладкая. Богокрасивая, Звонкозовущая, Нежноигривая, Диковлекущая. Невоссозданная, Неповторимая, Страстножеланная, Страстнолюбимая. ПЕС (из камерной эротической сюиты) Насладись моей минутною немотой И погладь с усмешкой нежною по плечу! Загорелою, распутною красотой Я, раздавленный, поверженный, промолчу. Распластаться и разлапиться повели, Обреки на осмеяние. И в тоске Буду я как пудель плакаться и скулить, Ожидая подаяния в уголке. Ты в толпе с улыбкой царственной - Я внизу. Но отвергни пылких мальчиков С холодком! И с собачьей благодарностью приползу, И коснусь усталых пальчиков языком. ПЕСНИ ЛУННОГО БЕЗУМИЯ Зря, о путник, ты бегством спасаешься, Зря в древесной тени укрываешься - Не укрыться от лунной любви! С каждым часом и каждой минутою Я тебя все сильнее опутаю Сетью чар. И шепну - не живи! Между скал, небо пиками ранящих, Меж цветов, голубых и дурманящих, Ты уснешь, беззащитен и бос. Вспыхнут рядом глаза красным золотом И дохнет над тобой сладким холодом Мой слуга - черный призрачный пес. Не качнется ни злака, ни колоса. Ни дыханья, ни шага, ни голоса Не услышишь - зови, не зови! Зря, о путник, ты встать порываешься, Зря вздохнуть и проснуться пытаешься - Не проснуться от лунной любви! * * * Детский смех Меж звездных вех. Мой ли грех? Детский плач Меж сонных дач. Я ли врач? Сброшу прошлое, шутя, Я - дитя. Сброшу маску и парик, Я - старик. Не солгал, когда сказал: Мир - вокзал! Не смешил, когда решил, что не жил … * * * Четыре дерева я встретил на пути… На первом только распускались почки И смех звенел в ветвях до поздней ночки И мама не звала домой идти. Никто не выбирал себе стезей. Второе было сильным и зеленым И я был юн, и был опять влюбленным, И ясно слышал голоса друзей. Однако, замереть пришлось в молчании- Судьба такая многим суждена- Увидев желто-красные тона На древе третьем - чистом и печальном. А на четвертом я устал шагать И сел в сугроб перевести дыханье… И падал снег, как будто слал заранье Уставшему последнюю кровать… МУЗЫКА Ты опустилась на качели, Я посвятить тебе хотел Сонату для виолончели, Для голубой виолончели С оркестром из небесных тел. И начал просто, с до-мажора, И тишина сошла на нет. Подвластный воле дирижера, Невидимого дирижера, Вступил негромко хор планет. Ты отвернулась вдруг лукаво - Какой нелепый диссонанс! Оркестр качнуло влево, вправо, Весь мир качнуло влево, вправо, Не уходи, дай струнам шанс! Я - музыкант своей печали, Я - дирижер своей любви! Но струны, все же, замолчали, Все струны сразу замолчали. Финал и кода. Се ля ви. И тихо скрипнули качели, Шажочкам уходящим в такт… Сонату для виолончели, Для голубой виолончели Исполнил автор. Все. Антракт.

 

 

    © Аркадий Мирош


[ Другие произведения ||Обсудить ||Конура ]


Rambler's Top100