ТЕНЕТА '2002, сборники стихотворений и поэмы
На главную страницу

 

Лариса БЕРЕЗОВЧУК
 
 
 
 
Дидактические
тотальности природы
 
серия стихотворений-опозданий
 
преамбула
 
Сегодня почти все считают своим долгом декларировать неприязнь к разного рода поучениям (дескать, "сами с усами") и всеобщностям. Вторые особенно ненавистны, ибо, как принято считать, они нас - малых и безвольных - подавляют, репрессируют. Но, как бы не хотелось сопротивляться всяческим дидактическим тотальностям в принципе (даже на уровне словочетания), против Natura Naturans не попрёшь: все мы дети матушки-природы. А она в своём долгом существовании научилась - в сравнении с опрометчиво свободолюбивым человеком - изыскивать ресурсы для выживания. Потому у природы не грех кое-чему поучиться в этом плане.
Гораздо сложнее дело обстоит с "опозданиями" - смысловой ориентацией всех стихотворений в серии лирических миниатюр "дидактические тотальности природы". Что происходит, когда мы опаздываем - на деловую встречу или на самолет, на свидание или не успевая сварить варенье в сезон, проведать в больнице тяжело захворавшего друга или с новыми перспективами экономического развития? "Опоздания", как можно заметить, бывают разными, равно, как и рознятся их последствия.
Факт опоздания всегда связан с нашим появлением в определенном месте позже назначенного срока. А это значит, что существо "опозданий" связано не с пространством, а со временем. Непонятность и сложность "опозданий" заключается в обстоятельстве далеко не всегда и для всех очевидным: там, где нас ожидали, всё уже не так, как должно было быть, будь мы пунктуальны. В результате "опоздания" люди, которые ждут, оказываются "впереди" тех, кто - по тем или иным причинам - не успел к назначенному часу объявиться в "точке" встречи. И не секрет, что именно эта неуловимая и незримая "точка" делит нас всех на живущих вовремя и выпавших из потока изменений - то есть опоздавших.
Кто эту точку устанавливает? Как себе её представить? Согласны ли ожидающие и опаздывающие с её приговором?
Поскольку речь - так или иначе - будет идти о том, что происходит во времени, его нужно "измерять" даже на уровне формы. Поэтому "несущей конструкцией" во всех стихотворениях становится изосиллабическая строфа, где на учёте буквально каждый слог, чтобы запечатлеть невидимые в реальности превращения ожидающих в опоздавших. Слабую надежду на то, что "опоздание" ещё не стало необратимой катастрофой, нам в произведении даёт разница в один слог между первой и последней его строкой…
 
Посвящается моим друзьям,
ныне живущим в Израиле
 
1
 
Если везде пустырь, значит, межа заросла.                                    (13)
 
То ли пырей расплюмажился гибкими лезвиями,                         (16)
то ли забили                                                                                               (5)
пыли фонтаны                                                                                           (5)
- вечерней, по-старчески прохладно-дряблой.                               (12)
Зябко.                                                                                                           (2)
Заболоченное мелководье и бурьяны - вечные сумерки             (20)  
для озёр и полей. Природа просит:                                                     (11)
"Налей полдень!                                                                                         (4)
Налей ясность границы!"                                                                         (7)
Страницы чисты пустотою дыр от нолей. Свободою                       (17)
заболей - пропишут вместо лекарства                                                 (11)
хорей. Улицы                                                                                                (5)
- лабиринты неведения -                                                                           (9)
похожи на закоулки тюрьмы: там - в тухлом тумане - танцуют       (19)
заезжими проститутками                                                                          (9)
запахи пиццы и шаурмы.                                                                           (9)
 
 
 
2
 
Запахи пиццы и шаурмы - чин траура.
 
Так базилик летом, а хвойные ароматы зимой
покрывают смрад
истлевания
плоти в гробу панихидой бессмертия
- влажной,
чистой и беспечальной. Наивен бесталанный бедняк, перепутав
соблазн мусульманскими пряностями
и онучный дух
запеченного сыра.
Души умéрших растений напоминают о радости
- сходятся в хороводе на полянах
рая, из тела
- коры, листьев, соцветий - отжав
воду, земле оставляя ее: пусть благоухает после грозы
в мае, раскуривая кальян
"вновь". Цигарку смерти плоть вертит.  
 
3
 
Вновь цигарку смерти плоть вертит исступленно.
 
Как славно клёнам золотой ронять убор ежегодно…
Репетиция
умирания
 - сон. Нет. Просто в наших широтах деревья
любят
поспать. Зима - ночь растений. Ночь - зима разума, обледеневшая
рука которого ладонь обожгла
души, и та
выронила от боли
её. Боже! Дубраве бодрствование соков возвратишь
Ты. Но как человеку проснуться? Знать,
что юность листьев
- не страх сомнения: разницу
между лабиринтом сновидений и ослепляюще злой правдой
метрики, ведущей счёт вёсен,
стряхнёт. Снег, абрикосовый снег!
 
 
 
4
 
Стряхнёт снег, абрикосовый снег, время вишни.
 
Любимейшая сестра поэзии, амфиболия!
Не в цветении
деревьев дело…
Им - всё равно по закону. А человек
видит
очерёдность мгновений, наполняемых такой радостью и тоской… -
что: и старики поворачивают
лица к весне
подсолнухами, страха
плоти не ведая, понимать изо всех сил не желая.
Зачем же? Это - благодарение
за незлобивость
бессмертия к суетливости
"посадитьдеревопостроитьдомвыраститьсына". Итог: глазу
- метель лепестков, потом - камнем
плод. Равноденствия надежда.
 
5
 
Плод равноденствия - надежда на перевал.
 
Альпинисты знают эту холодящую тоску - страх
восхождения.
Тогда облака
бравыми гренадерами в киверах честь
воле
к победе отдавать начинают, а ветер - вдруг - Аллилуйю грянет
многоголосо. До крови металлом
троса руки
истёртые упадут
бессильно: иначе уже нельзя. А вершина сияет,
сияет, выжигая взор беззвучно
- приказом. Смыта
цепочка следов тряпкой вчера.
Уже привратник проснулся, и пёс заворчал, осуждая гуляк.
Колко снег досаждает. Праздность
горизонтали. Риск - вертикаль.
 
 
 
6
 
Горизонтали риск вертикаль не оценит.
 
Да и чем жертвовать ленивому течению рек, мхов
бархатной шкурке,
шевелению
забвения в тёмном оке трясины? Им
спúны
не оторвать уже от ложа. Отложен концерт, ужом бессилие
в сердце и ум вползает, ищет тину
по имени
Ниц или Навзничь, замрёт
в недвижности… Вне важности этого сна, так похожего
на угасание. Последний закат.
Вкус сигареты
горчит усталостью прощаний.
Аллергия на весеннее половодье звуков и запахов.
Всё! Зарывшись в себя, лежать! Но
сон - бежит: наколот на иглу.
 
7
 
Сон бежит, наколот, на иглу опираясь.
 
Прочь! Прочь! Вскинуться в тревоге. Неужели опоздали?
Поколение,
пренебрегшее
счётом ради химеры полётов, чтобы
забыть
цепкую хватку причины в иллюзионах, луна-парках и шоу
кувыркающейся земли. Зачем ты
породила
древне-алое порно
- поцелуи мака, заразила рожь спорыньёй, призрачно
вознесла струистые арабески
стеблей конопли,
напитала мякоть кактусов,
листьев коки банальность, пластинчатую рулетку грибов пляской
Шивы и Кали? Обречённых
на вшивость избирал рок ритмом.
 
 
 
8
 
На вшивость избирал рок, ритмом гнал обратно.
 
Они думали, что летят на огонь сияющих дисков
Альтдорфера: там 
- не отсутствие
- там - пресловутые "вечность", "любовь". Там сам
Бог мог
взять тебя за руку, в назидание повести ещё и ещё раз
урок грехопадения повторять
- до того он
сладок. И можно разбить
зеркало. Если глаза вывернуты во внутрь, увидишь в нём…
Что? То, называя от страха его
"другим". А правда
- в младенце: счастье безмыслия,
нехитрые радости вулканов, потопов и газовых атак.
Солнце радугой красит пузырь
на губах. Зверёныш играет.
 
9
 
На губах зверёныш играет: речь - звук мокрым.
 
- Нельзя, опасно, - говорит природа, - в технологиях
инкубаторов
заменять солнце
лампой, ночь - жестом рубильника вниз, время
на смерть
обрекая. Химией комбикормов выпестованы стандарты стай
бройлеров. Цыпочки-вертишеечки
с головками
точкой. Кукарекают
мальчики-носокрутики, но сократики с сердцем Кая
- ветер нюхают рассветный: красна соль
зорь на Востоке…
Гребешки у всех логотипом
торчат, парни девчат вызывают на чат, чипсы порчу наводят
хрустом. Желчегонное пепси
полынь заменяет - всё горько.
 
 
 
10
 
Полынь заменяет всё: горько в жерлах синкоп.
 
"Стингером" летит учитель английской литературы,
от бессилия
дискантом скорбит
на весь мир. Юные леди! Лианами,
хмелем,
плющами извивайтесь в танце живота! Гибкие стволы покроют
узорами тату. Плодоносите
блеском мёртвых
пёрсинга ягод. Ждите:
скоро закричат смуглолицые охотники вам вослед
"Ату их! Ату!". Собаки проворны
тонконогие
- догонят. Певцу за гонг гона
заплатят, заткнув глотку собственным стоном, и я, может, заплачу.
Взрыв. Гриб засевает мутную
зыбь свинга спорами акцентов.
 
11
 
Зыбь свинга, спорами акцентов злея, липнет. 
 
Бор-машина, посвистывая, сверлит мозг вибрацией
звука и смысла.
Лель на качелях
взлетает к елей вершинам. Разве может
он знать,
что гравитация уже провисла пыльными гирляндами, его
- добычу - терпеливой паутиной
ждёт. Ночь башню
минарета слизала
фиолетовым языком, оставив поцелуй узких губ
месяца. На то и фокусница… Свет
озарения
невозможно предугадать. Шаг
- и не в ногу. Снова - споткнулся опять. Дуэт страсти и лжи должен
всегда фальшивить. Тень, хромоту
возведя в закон, лесть продает.
 
 
 
12
 
Возведя в закон лесть, продает крик муэдзин.
 
Жди, пока сквозь темечко ртутоподобный столп гейзера
копьём не пробьёт
себе дорогу. 
Зов протаранит путь сочленениями позвонков,
рвать плоть
мягкую мозга будет, вгрызаясь отбойным молотком в кость черепа.   
И томление прорвётся наружу
фонтанами
ярости - миллионы
их взметнут в жажде крови к небу. Единение молитвой. 
Пляшет суффием тон, к поклону в клоне
понуждает. О,
намаз! Глотком студёной воды
пусть пламя пожаров в пересохшее горло прольётся. Оросит
снегá багровыми струями
ненависть. Слепец - не увидит.
 
13
 
Ненависть слепец не увидит - ощупает.
 
Даже дети, срывая в оазисе лист ириса, нож
узнают в нём иль
зелёной лентой
- нехитрым символом Братцев Кроликов - лоб
вяжут.
Фермеры ведают, как плодовитость ушастой саранчи опасна
полям, а иудеи нечистыми
безобидных
зверьков не зря считают:
лишь смерть остановит доказательства мужества, потомства
половодье, кроваво соперники
грызутся. В Бронксе
реппер от непонятной тоски
начинает листать Коран под музыку, чреслами исступлённо
месит тесто пустоты вокруг
себя. Опоздание метит.
 
 
 
14
 
Себя опоздание метит ядом секты.
 
Ничтожная жизнь - всего лишь объедки со стола смерти.
Помани раем
- и любой сердце
сегодня вырвет себе сам ради завтра
- права
желанное навсегда иметь. Если сыны - монистом, имущества
не поделить. Вены улочек крутым
пузырятся
кипятком: спустить пары
переизбытка парней можно только войной. Чёрным золотом
стала шевелюра реликтовых рощ.
Теперь барханы
и каменистого нагорья
трещины на лысой голове морщинами змеятся. Конфету,
девочка, выплюнь - у сладости
вкус бензина. Жжёт имидж - напалм.
 
15
 
Вкус бензина - жжёт. Имидж - напалм - шубой греет.
 
Так просто послать гвардию маслинооких сыновей
взять Оксфорд, Кембридж
- до обмороков
чопорных профессоров. Только норвежцы
Бьёрны
- с волосами как солнце, ростом от ста восьмидесяти семи - будут 
кондиционеры, холодильники,
сопя, чинить
здесь прилежно. Кто слышит
ночью танцы тарантула, тот увидит чёрные мессы
офшоров, выследит резвым сеттером
след в Интернете
руки, которая запах
свой - мускусно-верблюжий - давно потеряла, благоухая лишь
любимыми ароматами
леди Ди. Кто это сумеет?
 
 
 
16
 
Леди Ди - кто это? Сумеет стыд унять скорбь.
 
Вот они - рыбы с нежной, розовой кожей, закрытые
- каждая в своём - 
аквариуме
на колёсах. Маленькое судёнышко
чертит
узоры одиночества, закованного в стекло и металл. Ходить
лень - эволюция отнимет ноги.
И пусть лифты
на зиккурат возносят -
всё равно, упущенное догоню. Пирамида еды
- извечный символ природы. Убийством
оплачивают
право потомства на жизнь. Шафран
красит ладони женщин. В ласках мужчин пульсирует боль отдачи
приклада. Новый шест - автомат,
фонтан - взят для прыжков в высоту.
 
17
 
Фонтан взят. Для прыжков в высоту готов спортсмен.
 
О, какое наслаждение благородных
хищников - львов,
орлов, гепардов,
гризли, ягуаров, волков, леопардов,
- держать
в вольерах, вырождением повелителей мира любуясь. Их жизнь,
замешанная на воде, требует
трав и лесов.
Что им делать в пустыне?
Там ночью и тишина отравой сочится: исподтишка
тайна кусает. А теперь можно путь
- с Севера на Юг -
полумесяцем смотать в клубок
конца истории. Сжать чёрным персиком, чтоб кровь брызнула…
Джихад
- начало другой. Есть ли всегда?
Если везде. "Пустырь" значит "межа".
 
9 мая - 9 июня 2001 года