В И К Т О Р  П Е Р Е Л Ь М А Н   в   Сети


СИДЕНИЕ КИСЛОВОДСКОГО ОРЛА А первого кавказского орла увидел близко я, гуляя в парке - у маленькой изысканной шашлычной, где в тЕни от ухоженных деревьев на лавочках сидят пенсионеры, где по тропинкам гладким и приятным одолевают мягкие маршруты немного увядающие мамы и сильно созревающие дочки, одетые всегда в одно и тоже, где на любой развилке можно встретить с орешками ленивую торговку, купить и детям дать, чтоб покормили какую-нибудь белку или сойку, где бадминтон на солнечных лужайках и бабочки на клумбах аккуратных, где, выстроенные в безупречном стиле, насосные, беседки, туалеты не раздражают, а ласкают взгляды, где мудрые бригады проектантов декоративно разложили камни и рассчитали протеканье речек удачно для купанья и загара, и ребятишки плещутся и скачут, и пожилые парочки в обнимку любуются журчащими струями, обложенными тёсаной оградой для красоты, кокетства и удобства, там, где всю душу сонного туриста восторг переполняет с умиленьем, и он свою семью запечатлеть тотчас же хочет для воспоминаний среди природы горной бутафорской, и даже мнит на радостях себя отважным покорителем Кавказа (похож немного парк на проститутку искусную, которая за плату с естественною страстью отдаётся любому, так что думаешь - любя). Так вот, когда, покинув санаторий, туристы норовят запечатлеться на фоне неестественных красот, хватаются за фотоаппараты и кнопки теребят видеокамер, тогда и настаёт черед орла. Любому он, конечно же, за плату готов в аренду дать свой профиль гордый для производства памятного фото, и лучшего для снимка колорита вся индустрия местных развлечений, естественно, придумать не смогла. С кинжалом, саблей, буркой и папахой орёл являлся частью реквизита, фотограф местный коим превращал заштатного любого идиота в лихого и горячего джигита, смиряющего крепкою рукою могучих птиц среди могучих скал. Сидел орёл с обрезанным хвостом на жёрдочке без привязи и смирно. Я не заметил в облике его ни гордости, ни вольности, ни стати - облезлый крючконосый попугай - внушительных, однако, габаритов, унылая, скучающая птица, давненько не видавшая земли ни с высоты орлиного полёта, ни, даже, с самой малой высоты. Из груди мощной тихо вырывалось печальное глухое воркованье, с которым рядом крики голубей, которые на станции "Кавказской" я слышал утром ранним, направляясь туда, где встретил этого орла, уже не просто песней боевою - апофеозом страсти и отваги, великим гимном дикости и воле и гордости ничем неколебимой казались. Может быть, я сгоряча за воркованье жалобное принял простое перевариванье пищи? Ручаться не берусь. Хозяин птицы - усатенький пузатенький кавказец, похожий на Хазанова из фильма, отснятого по книге Искандера, но вряд ли половой большой гигант, был занят привлечением клиентов для маленькой изысканной шашлычной, где к шашлыку и вилка подаётся, и в вазочке бумажные салфетки. Он суетился, строя из себя какую-то серьёзную персону, шашлычников гонял, поскольку вдруг забрёл туда, поддавшись уговорам, золотозубый крепенький мужик в штанах спортивных, шлёпках и наколках, работавший, видать, законным вором с квадратною молоденькой девицей, имевшей выражение лица, должно быть, означавшее причастность к сообществу блядей авторитетских. Фотограф весь извёлся, суетясь между своих клиентов криминальных и брошенным в сторонке реквизитом. И больше беспокойства у него сохранность бурки, сабли и папахи, конечно, вызывала, чем возможность побега опозоренной им птицы. Где взял орла голимый этот хмырь, старающийся вылизать всю жопу у мужика, что был, наверняка, в объятиях не раз сырой темницы, и там провёл отнюдь не три денька, который за колючею решёткой, тоскуя по свободе, мог вполне цитировать отрывки из стиха (когда бы знал) об узнике печальном, что сравнивал себя с младым орлом, но вряд ли обучением начальным отяготил свой мозг сей костолом┘ Где взял орла голимый этот хмырь? Едва ли сам добраться смог до скал и своровать нахально у орлицы; едва ли подобрал на тропке горной птенца, который выпал из гнезда; едва ли утруждал себя леченьем подранка с перешибленным крылом. Всего скорее просто обменял на пару литров водки или спирта у сторожа бродячего зверинца, а, может быть, купил у пацанов, что, в самом деле, лазали по скалам... *** Когда-то воспевали мы орлов, как символ жизни гордой и свободной, их вознося, посредством романтизма. Но вот смешалось всё. Девятым валом нахлынула волна постмодернизма. Паясничает, желчный он и модный, глумясь над посрамлённым идеалом. Окраина империи. Война. Не здесь, но через пару перевалов черкесские злодеи террористы Орудуют. Отважные туристы, храбрящиеся с помощью вина - их много, но в сравненьи с прошлым - мало. И я средь них с сумой наперевес язвительный, но всё же не поручик, напившийся, но всё же не до ручек, и, коль Мартынов спустится с небес, дабы за слишком длинный мой язык со мной, как подобает, расстреляться, получится какое-нибудь блядство, какой-нибудь с салфетками шашлык. И мы, решив дуэльные дела посредством брудершафта с поцелуем, потащимся по приторным аллеям рассматривать кавказского орла.