©П · #2 · Константин Беляев Литеросфера << Константин Беляев >>  
 
James JOYCE

ANNA LIVIA PLURABELLE

Джеймс ДЖОЙС

АННА ЛИВИЯ ПЛЮРАБЕЛЛЬ1

<...>

Well, arundgirond in a waveney lyne aringarouma she pattered and swung and sidled, dribbling her boulder through narrowa mosses, the diliskydrear on our drier side and the vilde vetchvine agin us, curara here, careero there, not knowing which medway or weser to strike it, edereider, making chattahoochee all to her ein chichiu, like Santa Claus at the cree of the pale and puny, nistling to hear for their tiny hearties, her arms encircling Isolabella, then running with Romas and Reims, on like a lech to be off like a dart, then bathing Dirty Hans' spatters with spittle, with a Christmas box apiece for aisch and iveryone of her childer, the birthday gifts they dreamt they gabe her, the spoiled she fleetly laid at our door! On the matt, by the pourch and inunder the cellar. The rivulets ran afloat to see, the glashaboys, the pollynooties. Out of the paunschaup on to the pyre. And they all about her, juvenile leads and ingenuinas, from the slime of their slums and artesaned wellings, rickets and riots, like the Smyly boys at their vicereine's levee. Vivi vienne, little Annchen! Vielo Anna, high life! Sing us a sula, O, susuria! Ausone sidulcis! Hasn't she tambre! Chipping her and raising a bit of a chir or a jary every dive she'd neb in her culdee sacco of wabbash she raabed and reach out her maundy meerschaundize, poor souvenir as per ricorder and all for sore aringarung, stinkers and heelers, laggards and primelads, her furzeborn sons and dribblederry daughters, a thousand and one of them, and wickerpotluck for each of them. For evil and ever. And kicks the buch. A tinker's bann and a barrow to boil his billy for Gipsy Lee; a cartridge of cockaleekie soup for Chummy the Guardsman; for sulky Pender's acid nephew deltoїd drops, curiously strong; a cough and a rattle and wildrose cheeks for poor Piccolina Petite MacFarlane; a jigsaw puzzle of needles and pins and blankets and shins between them for Isabel, Jezebel and Llewelyn Mmarriage; a brazen nose and pigiron mittens for Johnny Walker Beg; a papar flag of saints and stripes for Kevineen O'Dea; a puffpuff for Pudge Craig and a nightmarching hare for Techertim Tombigby; waterleg and gumboots each for Bully Hayes and Hurricane Hartigan; a prodigal heart and fatted calves for Buck Jones, the pride of Clonliffe; a loaf of bread and a father's early aim for Val from Skibereen; a jauntingcar for Larry Doolin, the Ballyclee jackeen; a seasick trip on a government ship for Teague O'Flanagan; a louse and trap for Jerry Coyle; slushmincepies for Andy Mackenzie; a hairclip and clackdish for Penceless Peter; that twelve sounds look for G. V. Brooke; a drowned doll, to face downwards for modest Sister Anne Mortimer; altar falls for Blanchisse's bed; Wildairs' breechettes for Magpeg Woppington; to Sue Dot a big eye; to Sam Dash a false step; snakes in clover, picked and scotched, and a vaticanned viper catcher's visa for Patsy Presbys; a reiz every morning for Standfast Dick and a drop every minute for Stumblestone Davy; scruboak beads for beatified Biddy; two appletweed stools for Eva Mobbeley; for Saara Philpot a jordan vale tearorne; a pretty box of Pettyfib's powder for Eileen Aruna to whiten her teeth and outflash Helen Arhone; a whippingtop for Eddy Lawless; for Kitty Coleraine of Butterman's Lane a penny wise for her foolish pitcher; a putty shovel for Terry the Puckaun; an apotamus mask for Promoter Dunne; a niester egg with a twicedated shell and a dynamight right for Pavl the Curate; a collera morbous for Mann in the Cloack; a starr and girton for Draper and Deane; for Will-of-the-Wisp and Barny-the-Bark two mangolds noble to sweeden their bitters; for Oliver Bound a way in his frey; for Seumas, thought little, a crown he feels big; a tibertine's pile with a Congoswood's cross on the back for Sunny Twimjim; a praises be and spare me days for Brian the Bravo; penteplenty of pity with lubilashings of lust for Olona Lena Magdalena; for Camilla, Dromilla, Ludmilla, Mamilla, a bucket, a packet, a book and a pillow; for Nancy Shannon a Tuami brooch; for Dora Riparia Hopeandwater a cooling douche and a warmingpan; a pair of Blarney braggs for Wally Meagher; a hairpin slatepencil for Elsie Oram, to scratch her toby, doing her best with her volgar frictions; an old age pension for Betty Bellezza; a bag of the blues for Funny Fitz; a Missa pro Messa for Taff de Taff; Jill, the spoon of the girl, for Jack, the broth of a boy; a Rogerson Crusoe's Friday fast for Caducus Angelus Rubiconstein; three hundred and sixtysix poplin tyne for revery warp in the weaver's woof for Victor Hugonot; a stiff steaded rake and good varians muck for Kate the Cleaner; a hole in the ballad for Hosty; two dozen of cradles for J. F. X. P. Coppinger; tenpounten on the pop for the daulphins born with five spoiled squibs for Infanta; a letter to last a lifetime for Maggi beyond by the ashpit; the heftiest frozenmeat woman from Lusk to Livienbad for Felim the Ferry; spas and speranza and symposium's syrup for decayed and blind and gouty Gough; a change of naves and joys of ills for Armoricus Tristram Amoor Saint Lawrence; a guillotine shirt for Reuben Redbreast und hempen suspendeats for Brennan on the Moor; an oakanknee for Conditor Sawyer and musquodoboits for Great Tropical Scott; a C3 peduncle for Karmalite Kane; a sunless map of the month, including the sword and stamps for Shemus O'Shaun the Post; a jackal with hide for Browne but Nolan; a stonecold shoulder for Donn Joe Vance; all lock and no stable for Honorbright Merreytrickx; a big drum for Billy Dunboyne; a guilty goldeny bellows, below me blow me for Ida Ida and a hushaby rocker Elletrouvetout for Who-is-silvier — Where-is-he?; whatever you like to swilly to swash, Yuinness or Yennessy, Laagen or Niger, for Festus King and Roaring Peter and Frisky Shorty and Treacle Tom and O. B. Behan and Sully the Thug and Master Magrath and Peter Cloran and O'Delawarr Rossa and Nerone MacPacem and whoever you chance to meet knocking around; and a pig's bladder balloon for Selina Susquehanna Stakelum. But what did she give to Pruda Ward and Katty Kanel and Peggy Quilty and Briery Brosna and Teasy Kieran and Ena Lappin and Muriel Maassy and Zusan Camac and Melissa Bradogue and Flora Ferns and Fauna Fox-Goodman and Grettna Greaney and Penelope Inglesante and Lezba Licking like Leytha Liane and Roxana Rohan with Simpatica Sohan and Una Bina Laterza and Trina La Mesme and Philomena O'Farrell and Irmak Elly and Josephine Foyle and Snakeshead Lily and Fountainoy Laura and Marie Xavier Agnes Daisy Frances de Sales Macleay? She gave them ilka madre's daughter a moonflower and a bloodvein: but the grapes that ripe before reason to them that devide the vinedress. So on Izzy, her shamemaid, love shone befond her tears as from Shem, her penmight, life past befoul his prime.

<...>

<...>

Что ж, вкрундавкрур, аромарна волномью болтала сигала сбегала, гаалькой бия чрезо мшиса тесниндол, друтьяр на нашей стуроне и о, врагинд непрутив нас, курар там, карьер сям, не зная ни руса, ни хлызнуть уда б, либолаба, чичадам чатташушуча, Санта Клаусом бледных да бедных близ криз, чутчайшею во янцзыцех, Изолабеллу обьняв, то с Ромаасом Реймсом чурмир понесясь рука об руку, влетя вдруж, слетя взбалмуша, то руйки грязнульм омывая слюплюнно, с сунжачком Рождесна реутишкам ея, дары к гибелинам ея, слодки флитки-то клала у нашей двери! На цидновке, у вскрыльца да за стоконцем. Речишки ж мокрямо спешашли, мельцы там, пипигалицы. Изо гнояда водопольем. И все вкруг ея, ювенилоши, ингенюины от омутимутей, артизанских бульотцев, гирл горнил, всяк Королёкмалёк при дамбе вицеремонной. Виви вьенн, кроха Аннхен! Вьело Анна, будь здрава! Спой сулу, О, сусурия! Аусоне сидулькис! Что за тамбр! Ощипав ся, ощип воздымая здрайвицею, насмёзкою тож, доннононно шнырямпа во куль да и сакко хламьяя ея, цангпола-чарпала щедрый ея мершондиз, пук сувенирцев, да с пёррикордою, хворому эрингарунгу ея: вонючкам, подручным, зевалам, ловчилам, первобродным сынам, прудным дщерям, тыще да единице их, да счастьится им многоршком. Во веки рекровь. Амгунь. Борроду, бултых во бражку б да с жестянкою по жизни — Джипси Ли; патрон супу из кукарекуры — Чамми-Гвардейцу; монпасъежке племянничку Пендера-злюки — дельтоидные леденцы, на удивленье душистые; кашель и хрип и шиповничны щёчки — несчастной Пикколине Пти Макфарлэйн; мозаику — шпильки-булавки меж чулок-одеял — Айсэбел, Джезебел и Ллевелине Ммарьяж; бронзов нос и чугунны перчатки — Джонни Уокеру Бегу; папусиновый флаг — со святыми в полоску — Кевинину О'Ди; ту-ту Пышке Крэйгу и кош марнского зайца Течертиму Томбигби; мокроступ и калоши — Булли Хэйзу и Урагану Хартигану; расточительное сердце и откормленных телят — Баку Джонсу, гордости Клонлиффа; каравай и отцовство до срока — Вэлу из Скиберина; шарабан — Ларри Дулину, чалдону-то баллаклейскому; тошнотный круиз на правительственном пароходе — Тигу О'Фланагану; вошь на аркане — Джерри Койлу; печенье с шугою — Энди Маккензи; заячью трубу и погремушку — Питеру Ни-Пенни- за-Душою; двенадцать фунтов в руку Дж. В. Бруку; утопшего пупса, вниз рожицею, — смиренной Сестрице Энн Мортимер; гладь — ложу Бланшиссы; урайльдеровы штаны — Мэгпег Уоппингтон; Сью Дот — почки; Сэму Дэшу — пюре; змей в клевере, пику да скотч плюс визу приват-и-кандидат-гадюколова — Патси Пресбису; торчок что ни утречко Стойки Дику и шмяк что ни час Спотыкамушки Дэви; бусы из падуба — благолепице Бидди; два яблочных стула — Еве Мёббли; Ссааре Филпот — триордан, вазузу на ночь; дивный ящичек порошку Петтифиба — Эйлин Аруне: чтоб, зубки повыбеливши, переблистала-таки Хелен Арону; волчок- виппингтоп — Эдди Лолессу; Китти Колерайн с проулка Маслобоев — мудрость на пенни за глупый кувшин ея; шпатель — Терри Пакон; маску апотамуса — промотеру Данну; яичкоко христодвудню и право динаймита — Павлу-Батюшке; коллер уморбус — Манну-из-Клоаки; стилль-не-ванилль — Драпьеро и Динь; Виллу-Веничку, Барни-Барбосу — злащёный манндаль, гонобобель: подсластить беспрошведные горести их; Оливеру Бунту — в мути путь; Шеймасу, нимало не маясь, — венец не по лбу, не боле; тибертенов ноль на грудь, конгосвудский крест на спину — Солнышку-Твимджиму; хвалы вознесём и продли мои дни — Брайену-Браво; жалости жирножиздра, похоти полнапорно — Олоне Лене Магдалене; Камилле, Дромилле, Людмилле, Мамилле — букетик, пакетик, подушку да чтило; Нанси Шаннон — туамскую брошь; Доре Рипарии Мойд О'Дыр — хладный дуче и жаркий жупан; бларнибрюк — Волли Мигеру; грифелёк — Элси Орам: чесала б бобрека, пыхтя над одночленом; пенсию по старости — Бетти Беллецца; мешок голубей — Фантику Фитцу; Missa pro Messa — Таффу де Таффу; Джилл, девчоночку-ложечку — Джеку, мальчишке-бульончику; пятничный пост Роджерсона Крузо — Кадукусу Ангелюсу Рубиконштейну; триста шестьдесятшесть поплиновых галстырьков, санно скроенных стачанных сшитых — Виктору Гюгоноту; дерьмак, репки-вилы — всё ж вариан-то — Кэйт-Золотарше; дыру в балладе — Хости; две дюжины колыбелей — Дж. Ф. Кс. П. Коппингеру; червончик на палочке — для дольфинят пяти фунтов от роду — Инфанте; письмецо на полжизни — Магги-за-Зольником; наиздоровеннейшую из свежемороженных баб от Ласка до Ливиенбада — Фелиму-Парому; спа и сперанцу и симпосиальный сироп — дряхлецу и слепцу и подагрику Гоу; мену суден, ростр овал — Арморикусу Тристраму Амуру Святому Лаврентию; гильотинну рубаху Рувиму-Малиновке унд хемпеньковы подтяжкишки Бреннану-на-Болоте; окуней Кондитору Сойеру и москитобой Великому Тропическому Скотту; цветоножку С3 — Кармалиту Кэйну; смурнющую карту месяца, с мечом и марками — Шемусу О'Шону-Поч тарю; шакалий малахай — Брауни-но-Нолану; каменнохладную десницу — Донну Джо Ванси; засов без конюшни — Онорбрайт Меррейтриккс; большой барабан — Билли Данбойну; одуванцев, винзелья беблеяй, облияй мя облаяй мя, Иде Иде и колыбельну, хошь бы и Ельтруватур, Тому-кто-всех-сильверней — Где-ж-он?; то да сё залить буркалы б — Юиннесс иль Еннессей, Лааген иль Нигер — Фестусу Кингу и Рыкале Питеру и Шибзду Шустриле и Патоке Тому и О. Б. Бихану и Салли-Душиле и Мастеру Маграту и Питеру Клорану и О'Делаварру Росса и Нерону МакПацему и всякому встречьпоперечь кого ни узришь шаландаясь там да сям; и шар поросячьего пузыря Селине Сусквеханне Стакелюм. Но что ж дала она Пруде Уорд и Кэтти Канель и Пегги Квилти и Верески Бросне и Дразни Кирейн и Эне Ляппен и Мюриель Мшисси и Зюсан Камак и Мелиссе Брадог и Флоре Пап О'Ротник и Фауне Лис-Доброво и Греттне Грини и Пенелопе Инглесанте и Лезбе Лизни либо Лейте Лиан и Роксане Рохан с Симпатикой Сохан и Уне Бине Лятерца и Трине Ля Мэсм и Филомене О'Фаррелл и Ирмак Элли и Джозефин Фойл и Шексне Лилии и Фонтайной Лавре и Мари Ксавье Агнес Дэйзи Франсес де Саль Маклиэй? Дала она им, илька мадре дщери, луноцвет и кровянь; да гроздьев, что зреют изъяна допрежь, потопавшим в топьчиле. Оттого-то для Иззи, ея шеманницы, любитьё негашонно сияло из лент впереди; Шема ж, пера ея, житьё бежрало до стока.

<...>



Вышеоттиснувшийся фрагмент2 — часть главы Анна Ливия Плюрабелль, центральной (по месту в романе и времени написания; впервые опубликована в авангардном журнале transition — так, с маленькой буквы! — в марте 1928-го [#12, P. 7-12; существует, кстати, граммофонная запись, на которой JJ читает отрывок как раз из конца АЛП]) — и одной из самых знаменитых; экватор романа: реплика, оброненная одною из прачек посреди срединного эпизода; список даров, приносимых АЛП — матерью мира, рекою жизни (Liffey, дублинская река — Life, жизнь) — мириадам чад, разбредшимся по времени-жизни, точно диаспора Эйре — чада Ирландии-АЛП — по пространствам света...; каталог а-ля Рабле (хотя сам JJ как-то кому-то признался, будто в жизни своей не читал Рабле. Верится с трудом). Бинарный (-ая?) герой (-иня?) главы — пара архетипических прачек, две из бесчисленных проекций Шема и Шона; двоица авторских эго, стирающих грязное бельё ХЧИ-Дублина в АЛП-Лиффи и сплетничающих как раз о тех, чьё бельё и в ком... в общем, ясно. Формалистический изыск главы — имена что-то около нескольких тысяч рек, вплавленные JJ в и без того перегруженный смыслами текст (разумеется, в переводе почти все они заменились другими — но концепт... Концепт — он важнее деталей, ведь так?). Прачки Шем-Шон, сидя на противуположных берегах АЛП, перекликаются через неё же — до наступления тьмы; с приходом ночи и тот-та, и другой-другая умирают, превращаются в собственные тотемы — камень и вяз; наступает новая эра (Вико!!!); джойслово, — фьюить! — рвя и меча, уносится в фонетический антимир3. Речь эпизода — речиста, от «речь» и «река»; зримо зришь её омуты, плёсы, водоворотцы... Первые строки главы — зачин сплетни — образуют речную дельту, D:


О
расскажи мне всё про
Анну Ливию! Хочу услышать всё про
Анну Ливию. Ты что же, знаешь Анну Ливию? Ещё бы, все мы знаем АннуЛивию. Расскажи всё-всё. Расскажи скорей. Умрёшь, как услышишь. <...>

— и т. д. в том же (примерно) духе.


Вершина D, речной исток и первая буква эпизода — О: согласно JJ, «женский звук»; фр. еau вода; нуль; омега АЛП в противовес альфе ХЧИ... (Впрочем, здесь — стоп. Полный перевод, поабзацный переказ, детальный разбор главы и всё этакое — на сетевых joyстраницах ©П. См.!) Далее. Всякое поползновенье переложить — пускай отдалённо — гениальный делирий Поминок По Финнегану на язык, внятный встречному-поперечному, обречено на провал (и поделом: не народился ещё переводчик с джойсовского на, кх-гм, неджойсовский...). Но — ныне и нам ли, братия, устрашиться позора! — не оставлять же содеянный перевод без хотя б мало-мальского пересказа? Не оставлять:


Что ж, вкруг да вкруг, ароматна волною болтала, сигала, сбегала, бия галькой о мшисты теснины — круть-яр на нашей стороне, овраг напротив нас, курорт там, карьер сям — кура-клуша, Кора-курьер, несущая воды времени-жизни с места — в карьер, не зная ни русла, ни хлынуть куда б, либо-либо, чадам-цыплятам шепча, шушукаясь с чадами, предвосхищая кризы, Санта Клаусом, дародарителем, чутким к биенью сердец всех-всех, кто бледен иль беден, чутчайшею во языцех, то обняв Изольду Прекрасную, то с Ромулом-Ремом — чур, мир! — понёсшись рука об руку, влетев вдруг, спорхнув взбалмошно, то руки грязнуль омывая — влюблённо, плюнув слюною, с сундучком Рождества ребятишкам её — дары к гибели/именинам её самоё, с лодки (её) сладкие плитки клала у нашей двери! На циновке, у крыльца да за оконцем. Детишки ж, речушки упрямо спешили, спеша шли к морям — мальцы, пигалицы. Из огня — да в полымя; из гноя, из яда-говна — к очищенью водою, вразлив, водопольем. Все, все вокруг АЛП — милые юноши, инженю: от омутов мути, артезианских колодцев (буль-буль!), гирл горнил; всяк малёк при рыбине, всяк малыш — при церемонной даме, всяк бурун волны Лиффи — при Вице-королевской дамбе (что в Дублине). Здравствуй, Аннушка! Анна-старица, здрава будь! Спой соло — спой суру, О, говорящая шёпотом! Анна-Авзония, звучащая сладостно! Что за тембр! Ощипавши себя самоё, вздевши на воздух пух-перья — шум, поднятый, точно бокал, ради здравицы; ради насмешки сквозь слёзы — денно-нощно ныряла в свой куль, полный хламья, цапала-черпала щедрый товар свой — от щедрого сердца, пук сувенирцев-судеб, по каталогу — всем, кто хвор; всем детишкам её; всем из круга её; всем, преполняющим память ея — вонючкам, подручным, зевалам, ловчилам, первородным сынам, блудным дщерям, тыще и одной живой душе — да счастьится им премного, полным горшком. Во веки веков, рек кровь. Аминь. <...> Дала она им, всякой матери дочери, лунный цветок, кровь, кровать, увяданье; да гроздьев-тестикулов, что зреют изюма допрежь, дала сынам, топтавишим в точиле, потопавшим в АЛП-топи. Оттого-то для Исси, её жеманницы, любовь (Шон) воссияла из лет впереди; Шема ж, её писаки, жизнь бежала (пожрала) до срока.


Характерно: почти все получатели даров АЛП упоминаются на иных страницах романа по иным поводам (о соответствии получателей базовым персонажам Поминок... см. КОММЕНТАРИЙ) — экая интерактивность! Что ж: JJ — адепт тотального контроля творца над творимым, как ни крути, гипертекстом — своё дело знает...



КОММЕНТАРИЙ

Суть & Форма

Комментарий — как и, чего там, сам перевод — выполнен на основании...>>

 
Константин БЕЛЯЕВ
«ПОМИНКИ ПО ФИННЕГАНУ»:
АПОЛОГИЯ ПЕРЕВОДА



1 Для связного чтения.^
Константин Беляев

^
Впрочем, рекомендую параллельно открыть КОММЕНТАРИЙ. (Фреймы и кросс-ссылки — уж извините, как-нибудь в другой раз.)
Юрий Цаплин
 
2 Book I, Chapter viii, P. 209-212. АЛП полностью переведена на французский (Сэмюэл Беккет, Альфред Перон, Поль Леон, Юджин Джолас, Айвэн Голл, Филипп Супо, 1931) и итальянский (Нино Франк, 1938), при жизни — и наиживейшем участии! — автора. Забавно: и в 1931-м, и в 1938-м JJ заботился прежде всего о сонорике, ритме и т. п. музыкальностях, игнорируя смысл и подтексты — чем изрядно смущал соавторов-переводч иков. (Кстати, кстати... Коль речь об истории переводов... В 1992–1995 вышел — воистину, время искать и удивляться! — ПОЛНЫЙ перевод книги на японский [«Джеймицу Джойсу. Финнегансу Уэйку»] работы некоего Янаше Наоки. На подходе ПОЛНАЯ итальянская версия Поминок... [переводчик — Луиджи Шенони]. Несчётное множество разновеликих кусков давно переведено на европейские языки, да и на разные прочие тоже... Что до перевода на русский, нам известны лишь два более-менее внятных подступа к таковому — 1) давнишняя Баллада О Хухо О'Вьортткке. — в кн.: Западно-
европейская Поэзия ХХ Века
[Библиотека Всемирной Литературы]. — М.: Художественная литература. — 1977: собственно, перевод небольшого фрагмента — той самой The Ballad Of Persse O'Reilly (Finnegans Wake. — P. 44-47), выполненный Андреем Сергеевым, и 2) Уэйк Финнеганов. — Kolonna Publications & Митин Журнал: коллаж из отрывков, надёрганных там и сям, в переложении Анри Волохонского. Оба опуса, при всех плюсах, имеют существенный минус: недопустимо ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ «ШУМА» — неточностей, отсебятины и т. п. [подробнее об Уэйке... — на листах Адской Кухни]. И АС, и АВ — в особенности АВ! — каламбурят, чаще всего, комфортно-безаккуратно, не утруждаясь отслеживаньем разных там метасмыслов, подтекстов и проч. Отчего так? А оттого, что миф о принципиальной невозможности нормального перевода Поминок По Финнегану загостился у нас наинахальнейшим образом... JJ, конечно, ещё тот мифолюб-мифодел — но и он навряд ли мечтал, чтобы книгу его окружали этакие-то мифы.)

3 JJ: «Или финал Анны Ливии Плюрабелль — это что-то, или я — имбецил в своих сужденьях о языке!». Стоит послушать, кстати, как JJ произносит собственный текст. Запись, правда, не так чтобы очень... Но голос JJ — такой мягкий, вкрадчивый... из лучших теноров Эйре! — завораживает и поныне. Сам по себе. Вне текста.
  ©П · #2 · Константин Беляев << Константин Беляев >>