Владимир Севриновский
shandi@cityline.ru

МОЗАИКА
 
 

1. ЛИРИКА
 
 
 

Эгоист душой и телом,
Его сделали таким.
Был он замкнутым, несмелым,
В общем, был совсем другим.
                                                           G.

Любой мужчина со времен потопа
Всегда для женщин в чем-то неказист:
Был робким ты - смеются: "Недотепа!",
А поумнеешь - злятся: "Эгоист!"

Устроен слабый пол довольно странно,
Ведь знает всяк, кто с женщиной знаком:
Мечтают они встретить великана
И разместить его под каблуком.

* * *

Баллада о брошенной перчатке
(монолог пьяного рыцаря)

                            почти по Шиллеру

Не знаю я приметы столь же гадкой:
Ведь если кто-нибудь из пустомель
В лицо тебе швыряется перчаткой,
Опять с утра тащиться на дуэль.

Но иногда все и взаправду плохо:
Когда к перчатке тянется рука
Прекрасной дамы, надо ждать подвоха -
Ведь это не к добру наверняка.

Она, нахмурив брови непреклонно,
(Откуда только силища и прыть?)
Все норовит швырнуть ее с балкона
Или в зверинец местный уронить.

Конечно, все на вас посмотрят разом,
Как тысяча биноклей на оси,
А дева, подмигнув невинно глазом,
Ехидно просит: "Рыцарь, принеси!"

Пусть робкие толпятся у порога,
Ты ж где висит перчатка глянь сперва:
Попала ли на рог у носорога,
На скунсий хвост иль на усищи льва?

Ну а затем, пропажу обнаружив,
Шагать придется к цели напрямик,
Где рыси, щурясь, прижимают уши
И обезьяны поднимают крик.

Перчатка возвращается без драмы,
Вы взять меня не в силах на испуг,
Ведь тот, кто был знаком с прекрасной дамой,
Не устрашится тигров и гадюк!

* * *

Пожилой джентльмен в Амстердаме
Был полезными занят делами:
Он плевал в потолок,
В ступе воду толок,
Возражал разговорчивой даме.

* * *

Все женщины - как дети, тщетны маски,
И мы, не зная способа верней,
Им на ночь говорим стишки и сказки,
Чтоб уложить в кроватку поскорей.

* * *

Маленькая ночная серенада
с физико-математическим уклоном

О прекраснейшая муза,
На свидание спеши!
Я мечусь гипотенузой
По углам своей души.

Выбор прост и нет дилеммы:
Среди всех, с кем я знаком,
Ты одна - как теорема
Между сотен аксиом.

Словно изгнанный из рая,
Я скитался сам не свой,
Монотонно убывая
По изломанной кривой.

Сколь циклоиде не виться,
Но всему приходит срок.
Был я мнимой единицей,
А теперь не одинок:

Транспонировав искусно
Взгляд в связующую нить,
Ты мои сумеешь чувства
Без остатка разделить.

Ну а если ты надменно
Отвернешься невзначай,
То, припав к бутылке Клейна,
Утолю свою печаль.

* * *

Увы! Обманчив женщин хрупкий вид.
Порой, забыв про совесть и добро,
Пересчитать все ребра норовит
Нам бывшее адамово ребро.

* * *

Всласть переводя в угоду моде
Лак, помаду, овощные маски,
На охоту женщина выходит
Как индеец - в боевой раскраске.
 

2. ФИЗИКА
 

Анонимное письмо

                    Ты всех учил, что можно, что нельзя,
                    Распространяя догмы и законы.
                                                                Т.Т.

Был полон мир загадок и чудес,
Но ты его безжалостно ограбил,
Как некий злой и беспощадный бес,
Всех заточив в темницы тесных правил.

Я побледнел от пошлости, как мел,
Душа во гневе чуть не отлетела,
Когда ты нагло нас учить посмел,
Кого и как притягивает тело.

А может, правда в домыслах толпы,
Что был здоров ты и случилось это
Лишь после сильной травмы головы
Тупым неустановленным предметом?

Повсюду был ты вездесущ, как вор,
И даже вдруг на зависть всему свету
Проникнуть ты сумел в Монетный двор
И стал чеканить звонкую монету,

А тем, кто этот гнет не выносил,
Кого еще унынье не скосило,
Ты намекнул, что каждую из сил
Уравновесить можешь равной силой.

Конечно, силы странные горой
Стоят за этим замыслом злодейским,
Недаром твое имечко порой
Мне кажется немного иудейским.

Записанные в ворохе бумаг,
Невидимые всюду ждут препоны...
Зачем придумал ты свои законы?
Что натворил ты, Ньютон Исаак?

* * *

Теологи открыли в Ватикане:
На Марсе жизни нет еще пока,
Поскольку не вкусили марсиане
От сладостного яблока греха.

Но нельзя свернуть прогресс с его пути:
И на Марсе будут яблони цвести!

* * *

Один вопрос волнует во Вселенной
Поклонников перцовки и кагора:
Коль пьянице и море по колено,
Как промочить он успевает горло?

Нет парадокса в алкогольной жиже,
Наука разобьет сомненья в прах:
Ответ гласит, что жидкость к горлу ближе,
Когда по жизни ходишь на бровях!

* * *

Армейская философия
(рассказ рядового)

Шутить в строю - что зубы чистить шилом,
Но дембеля (нога им в колесо!)
В обложку от Устава подложили
Сержанту "Философию" Руссо.

Сперва утратил вид он человечий
(Аж бегали мурашки по лицу),
Но ближе к ночи разразился речью,
Собрав свою команду на плацу:

"Запомните, безмозглые калеки,
Я повторять не собираюсь вновь,
Что армию и мир спасут навеки
Лишь доброта, терпимость и любовь.

Вас вразумлю я не статьей, а статью,
Всех по уши засуну в благодать:
Дано ЦУ о том, что люди - братья
(Должно быть, оттого, что любят брать).

Мы призваны схватить за хвост удачу
И будущее строить день за днем
(Я думаю, что с генеральской дачи
Мы завтра же строительство начнем).

Любовь нужна и полевой былинке,
Понятно это даже воробью,
А если кто не верит, то дубинкой
Я мигом все сомненья отобью!"

* * *

Оптический парадокс

Лишь когда девица что есть силы
По лбу хорошенько засветила,
Он по этой простенькой примете
Понял, что она ему не светит.

* * *

Эволюция

Подставляя лысины дождям,
Памятники хмурят свои лбы:
Ведь на смену бронзовым вождям
Выросли наследники-дубы.

* * *

Шахматная логика

                        Mon cher ami, с тобой мы в одной лодке -
                        Так брось же зря раскачивать ладью.
                                                    С.Г.

Один Король, с войсками говоря,
Учил двух Пешек: "Осторожней, девы!
Те, кто ладью раскачивают зря,
Едва ли проберутся в королевы!"

Его слова понятны нам вполне,
Ведь суть игры, увы, проста как атом:
Вчера на белом мчался ты коне,
Сегодня - офицеры кроют матом.
 
 

3. КОШМАР ИСТОРИКА
 
 

"Дареному коню не смотрят в зубы!" -
Приам подумал, голову склоня,
И вскоре в город втаскивали грубо
Громадину Троянского коня.

* * *

Древнегреческая частушка

Нет от скуки панацеи
Лучше чем вино Цирцеи.
Заглянул к Цирцее я
И напился как свинья!

* * *

Древнескандинавская скороговорка

Торным трактом в гости к Тору
В таратайке трюхал Том.
Смотрит - Тор читает Тору,
Трах по Тору топором!

* * *

                            Доспех спасЈт лишь тело, но не душу...
                                                                            С.Х.

Сказал пророк Ахиллу: "Слушай!
Играешь ты со смертью в прятки,
Но не спасешь доспехом душу,
Когда она уходит в пятки."

* * *

Об альтернативной истории

Спонсор нужен позарез
Для романа стильного:
Вызывает в нем Дантес
На дуэль Мартынова!

* * *

Который век по всей стране -
В избе и в княжеских палатах -
Усердно ищут виноватых,
Поскольку истина - в вине...

* * *

Принц от Светланы прочь ушел, потерянный,
Сказав затем: "Ну просто провокация!
Парик, три слоя пудры, бижутерия -
Есть многое на Свете, друг Горацио!"

* * *

Извечные дороги, дураки -
Что может быть роднее нам и ближе?
Иной успел отсюда смазать лыжи,
А многие - отбросили коньки…

* * *

Размышления о еврейском вопросе

Видел сон я - или, может, быль? -
Как евреи с тощенькими кейсами
По небу летели в Израиль,
Грациозно взмахивая пейсами.

* * *

Опять составляя печальный прогноз,
Поймем мы по опыту прожитых лет,
Что в этой стране на еврейский вопрос
Едва ли найдется цензурный ответ...

* * *

О незадачливых дуэлянтах

Навеки погрузились в Лету
Герои, полные отваги:
Один - пронзенный пистолетом,
Другой - застреленный из шпаги.
 

4. СЛОВО СКЕПТИКА
 

Совет поэту

                                    посвящается ...

Поэт, не повезло тебе с эпохой,
Ты опоздал на пару сотен лет,
Теперь народ стихи читает плохо
И дамы не ведутся на сонет.

Писать высокопарно нет резона:
Едва возвысишь гордо голос свой,
Как обзовут (цензурно) пустозвоном
Твой колокол на башне вечевой.

Но есть еще одна из троп народных:
Творить без сильных умственных затрат,
А вместе с тем и стильным быть, и модным
Поможет старый добрый русский мат.

Обычный стих слегка приправишь матом -
И вмиг получишь нужный эпатаж,
Разит толпу он как военный атом,
По три кило урана на этаж.

Вот журналюга с галстуком атласным
Едва не подавился колбасой
И покраснеть пытается напрасно
Отличница с облезлою косой,

Старушки, этот двигатель прогресса,
Особый проявляют интерес,
Как будто им название процесса
С лихвою заменяет сам процесс.

Но все не спишешь на каприз природы:
Изгнанники газет и словарей -
Единственные символы свободы
Для стайки кабинетных бунтарей.

Запомни навсегда идею эту,
Поэтов вольных радостный удел,
Ведь мат в стихах необходим эстету,
Как гастроному - водочный отдел.

Так матерись, пока хватает силы,
Сплетай слова без устали клубком
И возбуждай любовь библиофилов
Великим и могучим языком.

* * *

Народ безмолвствует

Когда мы уезжаем из столицы
И полка в скором поезде тесна,
Покой, увы, не может даже сниться,
Поскольку там обычно не до сна.

Когда в купе культурные соседи,
И к жизни интерес их не ослаб,
Всегда в пути завяжется беседа
Про власть, науку, книги и про баб.

Конечно, это в чем-то и красиво,
Но стоит им еще не грудь принять,
Как начинают спорить про Россию,
Соборность и мирскую благодать.

От каждой рюмки им все больше ясно,
Что бренный мир спасет святая голь,
И это иллюстрирует прекрасно,
Как вреден организму алкоголь.
 

Промозглою вечернею порою,
Когда уже мутится в голове,
Куда-то путешествовали трое,
Как водится, из пункта А в пункт Б.

На левой полке, словно зэк на нарах,
Лежал мужик с единственным носком,
Распространяя запах перегара
И прикрываясь рваным рюкзаком,

За столиком сидел работник прессы,
Мусолящий цыпленка впопыхах,
А с верхней полки нависал профессор
В покрытых рыжей ржавчиной очках.

Он говорил о жизни (что не внове),
Чтоб скоротать вечерние часы,
Приподнимая в такт седые брови,
Прямые и густые, как усы:

"Вот, полюбуйтесь на пример отличный!
Лежит сосед наш, как трухлявый пень,
Показывая очень символично
Всеобщую апатию и лень.

Задавлен с детства беспросветным пьянством,
Дремать он может сутки напролет,
Рассыпь пред ним несметные богатства -
Он вряд ли даже пальцем шевельнет.

Будить его - лишь времени затрата,
Хоть в стенку бей, хоть истошно кричи.
Так древний богатырь лежал когда-то
Треть века на заброшенной печи.

Храпел, чихая от столетней пыли,
Уткнув в подушку вечно сизый нос,
Пока другие люди печь топили,
Чтоб этот дурень спьяну не замерз.

А он лежит, как ржавый меч без ножен,
Как кораблями брошенный причал...
Пускай он возразит мне, если сможет!
Я жду, ответь же мне!"
                                                Мужик молчал.

Профессор все же подождал немножко,
Едва ль надеясь получить ответ,
Но, к счастью, дожевав цыплячью ножку,
Тут подал голос и другой сосед:

"Мой друг, твое мне интересно мненье,
Но прояснить хочу один момент:
Тот богатырь, скажу я без сомненья,
Был первый на Руси интеллигент.

Я верю в эту истину всем сердцем:
Пусть суетятся трус или злодей,
А он лежит и дремлет, словно Герцен,
Страдая всей душою за людей.

Как спящая красавица, лет триста
Он может не тревожить никого,
Пока толпа прекрасных декабристов
Не пробудит для подвигов его.

Так было и так будет повсеместно,
И не спеши кривить в усмешке рот.
Ответь мне прямо, искренне и честно:
Кто печку топит? То-то же, народ!

А ты его ругаешь беспрестанно
За винный запах, за чумазый вид,
За то, что наколол дрова он странно,
За то, что печка изредка чадит!

Пусть сам он скажет нам хотя бы слово,
В конце концов, в начале всех начал!
Мой друг лишь притворяется суровым,
Кто прав из нас, ответь?"
                                                Мужик молчал.

Профессор усмехнулся: "Нет ответа,
Хоть был ты исключительно речист."
"Молчанье - знак согласия!" - поведал
Ему на это пылкий журналист. -

"Едва ли беглым взглядом безмятежным
Оценишь ты мужицкий смысл и суть:
Быть может, он устал, трудясь прилежно,
И вот - решил немного отдохнуть?

За ним следил я долго в оба глаза,
Хоть в голове от выпитого гул.
Ты можешь мне поверить - он два раза
На редкость одобрительно икнул!

Он чист душой, хоть жизнь его - не пряник!"
И вновь беседа бурно потекла,
Так что звенел от страха подстаканник,
Пытаясь резво спрыгнуть со стола.

Но лишь когда соседи ближе к ночи
Пошли сорить бычками в унитаз,
Открыл мужик как будто между прочим
Свой мутный, но довольно хитрый глаз.

Увидев, что вокруг пространство чисто,
Вскочил, легко стряхнув ненужный хмель,
Оделся в полушубок журналиста,
А в руку взял профессорский портфель.

Затем со всей добычею своею
На остановке в тамбур вышел он,
Шепнул беззлобно: "Вот так дуралеи!"
И соскочил с подножки на перрон.

Исчез в ночи простой колхозник Федя,
Там, где маячил вдалеке вокзал,
Пока не обнаружили соседи,
Как он неправоту их доказал.
 

"Мисс мира" хочешь ты или мессию,
Диктуешь или пачкаешь тетрадь -
Нам не судьба понять умом Россию
И Запада нам тоже не понять.

Абстрактность всякий раз нас уносила
От подлинных загадок и забот,
Для нас и мерин сивый - чей-то символ,
И каждый пьяный сброд у нас - народ.

Пусть логика речей прочней цемента,
Народ, безмолвен и невозмутим,
Разрушит в прах все наши аргументы
Не градом слов, но действием своим.

* * *

                    Дураком быть выгодно, но очень не хочется.
                                                            Б. Окуджава

Песня о бездарности

Довольно нам ходить по узкой кромке,
Страшась себе дать правильный ответ.
Бездарность я хочу восславить громко,
Ведь ничего на свете лучше нет.

Оставим детству прелесть пестрых сказок,
Оригинальность спрячем про запас:
Не любим мы излишне ярких красок,
Нам серый цвет приятнее для глаз.

Любая чужеродность нам противна,
Ее мы чуем даже в полный мрак,
Особо славны нюхом эффективным
Поэт, политик, критик и дурак.

На страже своих ценностей тревожно
Они стоять готовы круглый год,
Поэтому найти таланты можно
По ругани означенных господ.

Про дурней - сказки, про таланты - были,
Им места нет среди обычных каст,
И головы, как правило, рубили
Лишь тем, кто был не в меру головаст.

Должно быть, бог так пошутил коварно,
Но в этом человечье естество:
Ведь большинство, как правило, бездарно,
Но правит миром все же большинство.

Поэтому в любой стране и крае,
В любой эпохе, смело, без помех,
Я Партии Бездарных предрекаю
Огромный, оглушительный успех.

Чтоб встать в ее ряды в надежде ложной,
У многих есть и сила, и мотив,
Но трудности в другом: ужасно сложно
Возглавить этот славный коллектив.

Такое не под силу и атлантам:
Ты должен проявить и стать, и прыть,
А главное - быть редкостным талантом,
Чтоб Главной сверхбездарностью прослыть.

* * *

                                        Я Слово Божье молвил Молодежи,
                                        А Молодежь просила героина.
                                                                                С.И.

Румяный солнцевский детина
Вчера кричал: "Убью урода!
Опять под видом героина
Подсунул опиум народа!"

* * *

Черная работа

На трудовую биржу
Тихой пробрались сапой
Робкие, словно мыши,
Юный сынишка с папой:

"Вечером на крылечке,
Батя с усмешкой чинной
Маленьких человечков
Может лепить из глины!

Он - сумасброд, конечно,
Но неплохой работник.
Я ж, в простоте сердечной,
Самый обычный плотник."

Вяло зевнув, служитель
Их наградил ответом:
"Вы уж нас извините,
Этих вакансий нету.

Без мастерства и стажа
Вам лишь одна дорога:
Бросьте свою поклажу,
Ждет вас работа бога!

Здесь для таких вот... странных
Лучше не сыщешь доли:
Сам себе чертишь планы,
Сам себе пункт контроля.

Хочешь - живи в заботах -
За целый мир в ответе,
Хочешь - уйди на отдых -
Даже и не заметят..."

* * *

Эффект замещения

Законы компенсации всесильны:
Один поэт имел больные почки,
Зато струей звенящей и обильной
Он изливал посредственные строчки.

* * *

Литературная дискуссия

Сказал поэт поэту в наставленье:
"Не по зубам тебе мое творенье,
Оно под силу только мудрым лбам!"
Второй поэт, чтоб опровергнуть это,
Не проронил ни слова для ответа,
А просто дал бедняге по зубам.

* * *

Глубокий эконом

Не видал такого свет
Со времен потопа -
Обменять решил поэт
Свой талант на жопу:

“Я обмену очень рад!
Объяснить позвольте:
Жопа меньше во сто крат
Мне бумаги портит!”
 
 

5. СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА
 

Хотя он был почти кумир,
Ему ничто уж не поможет:
Хотел он строить новый мир,
Умел же строить только рожи.

* * *

Краткая биография

Ларек закрытый за углом,
Чердак, полет и перелом,
Больница, сотрясенье мозга,
Папаша, школа, двойка, розга,
Спирт, неудавшийся роман,
А в результате - графоман.

* * *

Об одной супружеской паре

Супругов не судите сгоряча,
В их судьбах есть и схожести немало:
Муж-бедолага таял, как свеча,
Жена ж, как свечка, салом оплывала...

* * *

В жалобную книгу ангела-хранителя

Денег нету, глаз заплыл,
Весь я грязный, словно пес...
Где же ты, мой ангел был?
Куда черт тебя унес?

* * *

Трагедия
(в переводе с древнегреческого - Козлиная песнь)

Родился в человечьем виде
Козел один,
Ходил он в бархате да твиде,
Как господин,

Но все же сущности козлиной
Не утаишь,
Будь ты хоть рыцарь в шкуре львиной,
Хоть тих, как мышь.

Студентом был он безобиден
И даже прост,
Но в сессию стал явно виден
Козлиный хвост.

Жена, когда с соседом пила
Индийский чай,
Козлу два рога подарила
Так, невзначай.

А он, романтику лелея -
Все "ох" да "ах" -
Ей о любви козлиной блеял
В своих стихах,

Ходил гарцующей походкой
Во цвете лет,
Свой козлиною бородкой
Ей мел паркет.

Винил начальство в произволе,
Судьбу кляня,
И все кричал: "Я не позволю
Доить меня!"

Начальник разузнал все лично,
И рявкнул он:
"Молчи, козел меланхоличный!
Изыди вон!"

"Разоблачили! Горе, горе!" -
Козел стонал,
Копыта он откинул вскоре,
Таков финал.

Здесь нет страстей и драм киношных,
Все не со зла.
Ведь любит даже доминошник
Забить козла.

* * *

Из записок сексопатолога

                            Посвящается Маше А.

Лечил сегодня женщину. Она,
В печали от мужского эгоизма,
Тайком от мужа, вечером, одна
Любила заниматься феминизмом.

* * *

Стариковское

Разменял все, чем богат,
На седое серебро.
Раньше был сам черт не брат,
Нынче - хоть бы бес в ребро...

* * *

Медицинская трагедия

Подавившись кусочком мацы,
Отдавал Рабинович концы.
Чтоб кусок протолкнуть,
Смазать салом чуть-чуть
Догадались врачи-подлецы.

* * *

Нравоучительная басня, состоящая из одной морали

Порой за сладкой, как в меду, загадкой
Не виден хищный зрак медузы гадкой.

* * *

Бегущий человек

                                Я в бегах - ухожу от тоски.
                                                                Т.Т.

Всю жизнь свою, от альфы до омеги,
C младых ногтей до гробовой доски,
Я, что есть силы, постоянно бегал -
От скуки, от болезней, от тоски.

Отсталым детям в тесной колыбельке
И погремушка радует глаза,
А я - как колобок, спустя недельку,
Удрал из дома, юркий егоза.

Пускай другие топчутся на месте,
Но, возмужав, я не сидел, как пень:
Уроки бега я давал невесте -
И вот она сбежала через день.

Я стал седым, но не терял азарта,
Печальным был спортивный мой финал:
Я попытался бегать от инфаркта,
Но он меня немедленно догнал...

... Стонал я, умирая, так натужно,
Что у врачихи поседел парик.
Лишь санитар промолвил равнодушно:
"Ну вот и все. Добегался старик."

* * *

Поэт как птица
(портрет поэта Т.)

Поэт похож отчетливо и ярко
На голубей у площади Сан-Марко,
Одни у них повадки и грехи:

Всласть наклевавшись ямбов и хореев,
Как птица, он летает в эмпиреях,
Роняя на толпу свои стихи.

* * *

Гермафродита жизнь легка -
Фортуны легкая рука
Ему, как сыну короля,
Счастливую вручила карту.
Везучей нету никого:
Ведь поздравляют все его
И с двадцать третьим февраля,
И с праздником восьмого марта!

* * *

На бухгалтерской службе нелегкой
Хитрый гей отличался сноровкой:
Шла молва справедливо,
Что активы с пассивом
Им сводились особенно ловко.

* * *

Эпитафия

В стране, логичной, как дебил,
Он был и сам таков:
Ученых дурней не любил
И мудрых мудаков.

* * *

Я милого узнаю по походке,
Когда он выпьет слишком много водки.

* * *

Портрет сослуживца

Всегда подтянут, выбрит и опрятен,
Он уважал награды и чины,
На службе ж был настолько аккуратен,
Что даже галстук заправлял в штаны.

* * *

Эпитафия-2

Страдать не в силах понарошку,
Не дотянул он до седин:
Скребли в душе бедняги кошки,
Хотя и был он сукин сын.
 
 
 
 

МУЗОХИСТЫ

(сборник пародий)
 

Вместо предисловия

Среди поэтов, что вполне логично,
(Как видно, дело здесь в особом даре)
На тумаки реакция различна:
Один - пришиблен, а другой - в ударе.

Иной готов хоть каждою строкою
Подставиться под шутку пародиста
C таким стараньем, что герой порою
Достоин называться МУЗОхистом.

* * *

                        Миллиметры остались до цели,
                        Мышцы рвет на куски напряжение.
                        Я не крУгом кружусь в карусели,
                        Я плыву вперед - против течения.
                                                                Т.Т

Борец со стихиями

Пусть мосты вокруг светятся лампами,
Я нашел для себя развлечение:
В миллиметре от берега плаваю -
Хоть и в луже, но против течения.

Пусть старушки смеются украдкою,
А прохожие смотрят сердито,
Тычу в землю я детской лопаткою -
Хоть впустую, но против гранита.

Пусть в стремительном смерча кружении
Не поможет вам шляпка из фетра,
Не скажу вам свой метод сражения,
Разве что намекну - против ветра.

* * *

                                        Хмурый день и унылый прохожий,
                                        Кепка черная, пристальный взгляд.
                                        Я старался как мог, но, похоже,
                                        Вам плевать на звенящий набат.
                                                                                    Т.Т.

К тебе стремлюсь я, сумрачный прохожий,
Сквозь липкий воздух на исходе дня.
C мечтой тебя встряхнуть и потревожить,
Я задыхаюсь, пламенно звеня.

Зачем тебе бесцельно торопиться
Скорей расстаться с тем, кто одинок?
Смотри - ведь я могу взлететь как птица
Иль промелькнуть в пыли у Ваших ног.

Но верю твердо - я не зря рискую,
Придет судьбы счастливый перелом
И мы соединимся в поцелуе,
Навек сроднившись кровью и теплом...

Хоть ветер навевал покой и скуку
И горизонт расплавила жара,
Но протянул прохожий свою руку...
И невзначай прихлопнул комара.

* * *

                                        Затмение луны линует нервы
                                                                . . .
                                        Впотьмах не отличу и кровь от крова,
                                        Связав два слова в брачную кровать,
                                        Взамен служенья музам, я сурово
                                        Пойду на кухню кактус поливать.
                                                                                В.Б.

Смерть поэта

Люблю порифмоплетствовать немножко,
Но не спешат созвучья чередой:
Не окотилась ради рифмы кошка
И даже коз не доит козодой;

Вороне Бог не посылает сыра -
Ведь проворонит, старая карга,
Да и сюжет пока прописан сыро -
Пусть лучше Лис наставит ей рога;

У буерака грека съели раки,
Их на живца ловил бедняга грек,
На грех забыл надеть на руки краги
И распальцовкой свой окончил век...

В моем саду (ей-богу, лгать не буду!)
Де Сад и Вишну нагло вишни рвут,
А за сараем в робкой пляске вуду
Срывает с Сары сари Роберт Вуд.

Смотрю я дальше, вне себя от срама:
Икая хрипло в луже у ворот,
Адам лежит, наклюкавшись "Агдама",
А Ева понесла запретный плод.

Коровы не мычат и не телятся,
Нагадил буревестник на страну,
Несносных кур верлибру учат яйца,
Седеет лунь и воет на Луну.

Ведь седина пробьет и непоседу
Под градом нестихающих стихов,
Сей чудный град понятен лишь поэту,
А где поэт? Поэт же был таков.

Да, был таков поэт, что каждый казус
Умел ногами вверх перевернуть.
Но час пробил. Он бросился на кактус.
Пробили иглы пламенную грудь...

* * *

                                    Брожу по Вятке без опаски,
                                    Я – граф, а не презренный парий.
                                    Мне не опасен лысый, в каске
                                    Кирпич несущий пролетарий.

                                    Новинок нет в его программе:
                                    Сначала – клич: “Долой господ!”,
                                    Затем – швырянье кирпичами
                                    В меня, в милицию, в народ.
                                                                        А.В.

Глава семейства, лысый батя,
Из пролетарских был громил,
И вот однажды, на ночь глядя,
К себе он сына поманил.

Сказал он, поводя плечами
И изогнув в усмешке рот:
“Кидайся, сын мой, кирпичами
В народ, в милицию, в господ…

Кидайся смело, по-бунтарски,
Без размышлений, сгоряча,
Во всех, чей вид – не пролетарский,
Чья морда просит кирпича.

Графья – народец деликатный,
Страшатся наших молодцов,
Но равнодушен к силикатной
Угрозе некий Воронцов.

Ему плевать на нашу злобу,
Сквозит презренье из очей:
Тот граф настолько твердолобый,
Что не боится кирпичей!”

* * *

                                Жми на газ, мужчина и подросток!
                                Красный свет - лишь отсвет от гардин.
                                Ведь ее постель не перекресток -
                                Эта трасса Формулы-1 !
                                                                            Панчо

Грустным был для гонщика финал:
Растряся болид свой, как дрезину,
На минуту даму обогнал
И вдобавок всю пожег резину.

* * *

                                    ЗердЕ, ашУре, Мухаллани,
                                    Шийин гу пин и ю-ми юрг
                                    Какие вкусные названья
                                    У этих неизвестных блюд.

                                    И вот я об одном мечтаю,
                                    Последний надкусив жульен -
                                    Налей-ка друг мне в чашку с чаем
                                    Касторку, хину и пурген...
                                                                И.Б.

Любитель слабительного

Держу я ушки на макушке,
На кухню каждый день спеша.
Напиться, что ли? Где же кружка?
Касторки требует душа.

Ко мне, должно быть, в хромосомы
Прокрался некий странный ген,
Но даже в утреннем рассоле
Я щедро развожу пурген.

Когда же я гостей встречаю,
Хотя не мот и не транжир,
Люблю плеснуть в стаканчик чая
Для аромата рыбий жир.

Пусть вечно спорят кулинары,
Пустую проявляя прыть,
О том, тушить им или жарить,
Подать сырым или варить.

Смешны мне их пустые дрязги:
Гурману всякому грозит
Колит, желудочная язва,
Зубная боль и стоматит.

Печален век его и жуток,
И коротки его года...
Друзья! Спасайте свой желудок,
А жопа стерпит завсегда.

* * *

                                Я от разочарованья
                                Злюсь на первом же свиданье,
                                Выясняя, что тот тип
                                Далеко уж не Эдип
                                                        Н.И.

Исповедь бывшего сексопатолога

Много лет вел я практику частную,
Не заботясь о завтрашнем дне,
Но однажды девица несчастная
На приеме поведала мне:

"C той поры, как любовь я утратила,
Так старею душой без конца,
Что Эдипу годилась бы в матери,
Ну а Гамлету - в призрак отца.

Сердце гулко стучит в сладком трепете,
Будто бьет футболист по мячу:
Я, как Леда, мечтаю о лебеде,
И, как лебедь, Гвидона хочу!

Давит грудь мою камень за пазухой,
Кто шепнет мне: "Забудь этот груз!",
Как де Сад, призывающий Мазоха,
Ворковал: "Леопольд, подлый трус"?.."

Признаюсь, что испытывал робость я,
Но унял подколенную дрожь
И вскричал: "Хватит сальных подробностей!
Захер-Мазоха зря ты не трожь!

Не поможет простое лечение
От твоей беспричинной тоски,
У тебя лишь одно извращение:
Ты не тело е…шь, а мозги!"

* * *

                                Торчу опять в дешевом баре,
                                И напиваюсь до балды.
                                В груди засел кусочек стали,
                                Убивший все мои мечты.

                                Он не дает дружить и верить,
                                Мешает плакать и любить.
                                Он превращает меня в зверя,
                                Мне остается только пить.
                                                                Е.Т.

Железный человек

Дурные времена настали,
Поверьте мне, так жить нельзя:
В груди засел кусочек стали,
В спине - три плотницких гвоздя.

Не думайте, что после пьянки
Я стал столь пасмурен на вид:
В мозгах чугунная болванка
О кости черепа гремит.

А где-то в брюках, между прочим,
Последние пятнадцать лет
Мне танцевать мешает очень
Мой вороненый пистолет.

Зачем порою без причины
Я вверх подпрыгиваю вдруг?
Во мне диванную пружину
По пьяни позабыл хирург.

В желудке лампочка погасла,
Скрипит напильник под ребром...
Напьюсь-ка смазочного масла
И сдам себя в металлолом.
 

                                                                        1999-2000