Солнце палило почти в макушку. Беготня за
неуловимым противником по виноградникам
изматывала нещадно.
Группы мальчиков с автоматами
по 6-8 человек, выполняя
приказы-корректировки групп управления,
метались, пытаясь выдержать дистанцию друг между другом и график выхода в контрольные точки. Тех
стратегов, что рисовали стрелки на картах, по
понятным причинам не было рядом с нами и они не
смогли разделить нашего энтузиазма, вызванного
очередной вводной.
Пленный сидел в тени дувала на корточках.
Неподалеку, уткнувшись своим
хоботом в мутный
поток широкого арыка, стоял наш танк, подорванный
этим тщедушным худым человеком с мотыгой. Его
взяли сразу после взрыва, он прятался в
винограднике, в который вели провода от мощного
фугаса, заложенного в тело
маленького узкого мостика через широкий арык.
Если бы не война и
серьезность случившегося, можно было подумать,
что этот человек хотел подобным образом избавить
от ужасных мучений хлипкое, но каким-то чудом
выдерживающее жуткое давление многотонной
стальной махины танка, тело обычного мостика
через арык.
Танкисты шустро сновали вокруг танка. Натужно
гудели БэТэРы, пытаясь помочь вытащить танк,
оказавшийся в ловушке. Медленно, степенно,
скрывая силу своего течения, нес свои
мутно-желтые воды арык. Эфир был наполнен
командами и обрывками фраз из рапортов и
приказов. Батальон пытался не расползтись по
зеленке, сохранить порядок в кажущемся хаосе
движения разрозненных групп. Обычное состояние
на проческе, когда кто-то попадает между
полупопий аллаха. Обычное "бежим-лежим."
Наша группа из восьми человек вылетела к мосту
как раз к моменту "раздачи слонов". Покрытые
пылью, в хрустящих от пота ХэБэ,
обвешанные лифчиками,
лентами от ПэКа и "мухами",
выдрессированные дембелем
- старшим сержантом
Мишей Шикуновым - мы, возглавляемые дагестанцем
Алибеком, выполняющим роль
дозорного и минной собаки одновременно, видимо,
представляли
колоритную картинку
должников-интернационалистов.
Наше появление было явно
заметно среди
царившей деловой суеты бронегруппы.
Держась в рамках
неписанных законов, мы не
стали изображать поход к водопою в период засухи,
а чинно продемонстрировали, как можно с толком
использовать себе на пользу подобные минуты
отдыха. Быстро построились, посчитались, "в
затылочек" отбежали без лишнего шума в тень
уже подмеченного заранее дувала, соблюдая
дистанцию прямого оклика, уважая голосовые
связки командира. Мгновенно легли, уже по заранее
утвержденному порядку определили очередность
походов парами к арыку. Чтобы не придавать
праздности нашему присутствию, молодые остались
стоять, изображая своими тремя телами строй из
шести человек, пока сержанты, я и Миша, бодро
засеменили с докладом в сторону комбата,
стоящего в кружении других офицеров.
Выслушав степенный, без подробностей и эмоций
доклад старшего группы, комбат, повернувшись
спиной к нам обоим, сказал Мише просто и обыденно:
"Прочешешь, сынок, правый фланг до рубежа
сушилки, что в 300 метрах от нас дальше по арыку,
там закрепишься и жди продолжения. Там и
отдохнешь. Ваша рота идет дальше. Вы остаетесь с
бронегруппой. Все, вперед, сынок !"
Второго
"индейца"
нашел Алибек. Когда мы
его увидели, он уже потерял интерес к
происходящему и покорно взирал на остальных
семерых русских, что окружили его и с
нескрываемым интересом мысленно примеряли его
шикарные кроссовки, веря заверениям Алибека, что
денег у духа не оказалось. Видимо, ссадина с левой
стороны челюсти бедолаги была результатом его
разговора с Алибеком на тему "шкурных
вопросов". Кроме каких-то бумажек у него не
оказалось ничего. Даже часов. Хотя, какие часы
после Алибека ?
Наш "толмач" Эргашев вынес приговор нашей
находке - дух, причем не самый последний, судя по
одежде и кроссовкам. Пленный лопотал что-то про
виноград, хозяина виноградника, сбежавшего в
Пакистан и про машину, что должна была приехать
за урожаем винограда по сломанному нами мосту... А
вот про мост он пусть комбату расскажет, решили
мы.
Комбат пришел в сопровождении связиста и
пленного худого дехканина с мотыгой, пойманного
ранее ребятами из бронегруппы. Наш дух стоял с
гордо поднятой головой, на его ногах уже
красовались солдатские ботинки без шнурков, явно
не соответствуя его расписной роскошной жилетке
с оторванным зачем-то карманом. Мы уже знали , что
раненный при взрыве танкист скончался в
вертолете. Мы так же знали, что он был родом из
Волгограда, а это было одно из крупных землячеств
в бригаде. Комбат тоже был родом из Волгограда,
что, очевидно, шансов духам не прибавляло.
Комбат постоял несколько секунд напротив
нашего духа. Послушал его лепет, затем,
повернувшись в мою сторону, кивнул мне головой в
сторону сушилки. Я развернул бедолагу и
подтолкнул для скорости. Я первым вошел в
сушилку, за мной зашел дух, за ним комбат. В
сушилке было темно и сухо. Темнота создавала
иллюзию прохлады. Из стен сушилки торчали палки с
навешанными на них виноградными кистями, обильно
присыпанными мелкой белой пылью. Каждое мое
движение поднимало целый рой этих мельчайших
частиц и создавало чудную картину их движения в
воздухе в свете солнечных лучей, пробивавшихся
сквозь дырки в стенах сушилки. Комбат
остановился и я хорошо видел его. Дух был между
нами и стоял лицом к комбату. "Душман?", - без
обиняков спросил комбат афганца. "Нис, дуст",
- афганец сделал удивленное лицо, голова его
задергалась в ритм выговариваемых им со
скоростью пулемета слов. "Подойди-ка, сынок",
- подозвал меня комбат и я , стараясь поднять как
можно меньше пыли, протиснувшись между жердями с
виноградом и афганцем, пошел к нему. "Посмотри
за дверью, чтоб не мешали", - сказал комбат. Я
оказался за его спиной. Афганец что-то лопотал,
комбат слушал его рассеянно, зачем-то глядя по
сторонам. "Значит, много наших ребят
положил,"- подвел он итог разговору. Афганец
видимо понял перемену, уловив настроение комбата
по интонации сказанного им. Он хотел что-то
сказать в ответ, для убедительности протянул
руки к комбату и тут же получил от него жесткий
удар "шито" в живот. Несказанные слова
застряли в его горле, задыхаясь, он схватился за
живот и согнулся пополам, продолжая хватать
воздух ртом."Сынок, дай-ка нож", - комбат
протянул руку, обернувшись вполоборота ко мне.
Тут я хочу объяснить, что нож я носил в эРДэ , в
специально пришитом кармане на клапане, что
позволяло его доставать ,если тянуть строго в
верх из-за головы - без ножен и, если тянуть
вправо-вверх - с ножнами. Вот и весь фокус.
Я, не успев понять,что происходит, достал по
команде нож в ножнах. Это было моей ошибкой.
Комбат, приняв нож из моих рук, с поворота ударил
им духа по шее. Дух захрипел и опрокинулся от
удара на спину, подняв тучу пыли. Комбат, со
словами: "Что ж ты меня позоришь, череп!",
швырнул мне, оголив нож, ножны . Ножны попали
прямо мне в лицо, ослепив меня на миг. Когда
вспышка в глазах и искры от нее прошли, я увидел,
как комбат, оседлав тело духа, опрокинутое на
спину, раз за разом вгоняет в него нож со словами:
"Где ж у него сердце-то?". Пыль, что кружилась
в этом бешенном танце смерти в свете солнечных
лучей, рожденном движением двух тел, придавала
картине какую-то нереальность. Когда комбат
поднялся, я продолжал стоять, завороженный этим
солнечным потоком пыли...
Я так и запомнил этого духа. Косые лучи солнца
сквозь дыры в стене пронзают темноту сушилки.
Гроздья винограда, собранные чьими-то
заботливыми руками, несмотря на войну и разруху.
Подбитый танк. Взорванный мост. Арык с сильным, но
медленным течением. Погибший танкист. Наша
группа, уставшая, потная, вся в пыли. Комбат с
воспаленными глазами. Кажущаяся прохлада
сушилки. Тело мертвого духа. Нож в моих руках со
следами чужой, густеющей на глазах крови. И пыль.
Везде пыль. Мелкая, всепроникающая. Витающая над
всем происходящим. Медленно оседающая в черную
лужу крови. И лишь в контрасте солнечных лучей и
темноты сушилки виден ее танец, наполненный
глубоким, как мне тогда показалось, смыслом. Мы
все песчинки в шлейфе каких-то движений судьбы.
Кого-то она заставляет подняться и кружиться в
этом танце света и темноты, а кто-то остается
неподвижным и безучастным, как тот дехканин с
мотыгой, не подозревающий о том, что ему тоже
придется принять уже уготованную ему судьбой
участь:
Танк удалось вытащить и его утащили в бригаду
прибывшие на помощь танкисты. Батальон к вечеру
все-таки вышел из зеленки , выполнил поставленную
задачу, прочесав район.
Мы спали в БэТэРах. Наспех умытые и
накормленные. Утром нас ждал марш в другой район
боевых действий. Шел третий день бригадного
рейда.
Я спал в родном БэТэРе.
Мне ничего не
снилось. И лишь спустя семь месяцев я стал
бояться снов, просыпаясь на госпитальной койке
от войны, что приходила ко мне по ночам. Война
стерла грань между Победой и Поражением. И то и
другое я сейчас воспринимаю как очередное
испытание жизнью. А тогда я был ей не нужен,
потому что принадлежал ей с потрохами, как и все
спящие рядом со мной. Со временем
все покроется пылью...
Зеленка - зона обильной растительности,
виноградники и т.п.
ПК - пулемет Калашникова, калибр 7.62 мм
"Муха" - ручной гранатомет
"Нис(т), дуст..." - "Нет, друг..." (яз. дари)
эРДэ - рюкзак десантника
