Письмо к ...

Сегодня очень сильный ветер,
Несколько раз приступал снег,
Облака спешат, что-то приметив,
Пыль поддерживает их разбег.

Самый обычный, никак не весенний вечер.
Ты держишь шляпу, а то улетит.
Я в комплиментах глупых замечен,
Но это, похоже, тебе не претит.

Ангел в твоих глазах резвится,
Они лучатся и так добры.
Позволь мне на миг в них отразиться,
Чуть побыть частью его игры.


*  *  *

Моя любовь, не стая журавлей...
Так написал любимой друг давнишний.
Что вышло там, не знаю, что не вышло,
Уехал друг, строкой задев своей

Моя любовь, не стая журавлей.
Я вслед за ним бесстыдно повторяю,
Сказать красивей вряд ли пожелаю
Сказать верней? А можно ли верней?

Моя любовь, не стая журавлей.
Пытаться дописать, внушить, сказать поболе,
Опять слова терять, опять кричать до боли...
Ведь это просто так! Поверь хоть раз! Посмей!

Моя любовь, не стая журавлей!



Геометрия

"Заморозки... До минус трех..."
Полная Луна ползет сквозь тучи...
Утром - белый, колючий мох
С жизнью короткой, скрипучей...
Руку твою отпустив из своей,
И не успев в глаза насмотреться,
Вновь просыпаюсь под шорох ветвей
Что не сумели зеленым одеться.
Логика двух параллельных прямых,
Был Лобачевский не прав, не пересечется.
Странный для мая, холодный мотив,
Ритмом дождя к прошлой осени рвется.


*  *  *

Даже не знаю, с чем сравнить линию твоих губ
Не понимаю, почему боюсь дарить тебе цветы
Пишу эти строчки для заполнения пустоты
Лишь потому, что поцеловать не посмел, был глуп

Лишь по причине удаленности твоих губ
Все время думаю, что бы сделала ты
Подари я цветы, поцелуй - спасла бы от пустоты?


*  *  *

Ты сейчас далеко, легкокрылой птице
до тебя не успеть долететь за день,
все равно придется на землю спуститься,
сил набраться, воды напиться.
Моей мысли к тебе сквозь шторма рваться
все равно что волнам о скалу биться - 
в капли, в радугу обращаться.
Ты все реже и реже мне стала сниться,
сквозь туман все труднее в лицо вглядеться,
только голос и эхо его в сердце,
и, надежда когда-то, но встречи дождаться.


I. Стихи, написанные в состоянии временной потери рассудка, 
вызванном весной.


Настроение

Все одно к одному: и весна, и грязь, и сумерки,
и трещины в островках сухого асфальта давно изучены,
и мысли, что уснули, а, может, и умерли,
и слова, что совсем обеззвучили,
и рифмы, что набили давно оскомину,
и строчки, в которых все равно ничего не выскажешь,
и вороны, каркающие с какой-то истомою,
и Луна, без которой ничего этого не высветишь


Апрель 1.

Апрель принуждает сделать серый любимым цветом,
только на нем и отдыхает глаз
после голубых с корочкой льда рассветов,
после невероятных погодных гримас.

Благо серого теперь в достатке
и на фоне этом ветви лип,
черной тушью, тоненько, по складке,
невероятно повторяя туч изгиб.

Как в старинной восточной миниатюре,
с нереальной синью и белизной,
только черно-серым, в другой фактуре,
но с той же затягивающей глубиной.

Только солнце явно, но в вату упрятано,
как елочный шарик до лучших времен.
Пролетаешь мимо все так накатано,
и махнешь рукой: "А...Потом... Потом..."


Апрель 2.

Я измерил эту улицу шагами от и до -
за прошедшие месяцы здесь ни что не изменилось:
разве только снег стал чернее и ближе к льду,
разве только зима по сосулькам по каплям разлилась.

Да еще, пожалуй, стало чуть больше витрин и чуть светлей,
и вероятность увидеть тебя в окне с нулем сравнялась,
и идти одному как глупо быстрей много быстрей
ну да это такая мелочь, такая малость...


Апрель 3.

Видно и весне с зимой не избегнуть семейных сцен,
и свидетель тому Европа вплоть до Урала.
погода в раздумьях, кто же из них за кем,
только пауза эта несносной стала.

Ощущенье, что время опять потекло вспять,
зацепилось, как плащ рукавом за забор, за зиму,
и пора бы уже, только жаль, оборвать,
и по кругу, который едва ли покинуть.

Только, как не крути, за апрелем следует май,
а ни как не март с запоздалым и мокрым снегом,
и его уже хватит и так через край,
без того для весны нет путей к побегу.

Повторением пройденного, не помню в который раз
оставляю в шкафу то шарф, то шапку.
и за эту забывчивость ветер с лихвой воздаст,
он до глупых шуток ужасно падкий.

Ежедневной потерей рассудка, по календарю,
по закатам, что не по погоде медлят,
вырождается время в точки, в дежа вю,
в листочки, что оборвал намедни.


Апрель 4.
По какому-то странному стечению обстоятельств
эта смесь льда, неба, грязи, брызг
с бесконечной чередой погодных издевательств
вызывает бурный поэтический восторг и визг;
пробуждает запои, шизофрению,
желание бежать неизвестно куда:
в общем, разные тонкие чувства, такие
прозрачные, как кромка льда.
От буйной радости, переходя к фазе,
когда закрываешься простынЯю с головой,
теряешь даже логические связи
и не помышляешь остаться собой,
скользишь по теченью, по горам в небе,
едва прищурясь от острой, бьющей в лицо крупы,
бессознательно ищешь выход, прокол в сфере,
начало некой золотой тропы,
находя и в розово-синем пятне заката
и в расплывчатом холоде льда рассвета
странное единство в чувстве утраты
и общность цели: дожить до лета.


Мысли снежинки упавшей в грязь в середине мая
... и опять попытки вернуться
доказать кому-то что-то,
а надо бы улыбнуться 
и пропасть, упреждая зевоту.

Надо бы раствориться, растаять,
исчезнуть в грузных тучах,
витать в облаках со стаей
таких же, как я, невезучих.

А осенью все с начала:
на мерзлую землю, на листья,
чтобы светлее стало
под дождливой серой высью.


II. Осень. Обрывки мыслей.


*  *  *

Все ощутимее тяга к длинным предложеньям,
к шуршащим останкам лета под ногами,
к полной ясности в блеклом небе, в отношеньях
льда с водой, меня с тобой, жизни со снами.

Все виднее поспешность ветра, нервозность птиц;
луна все ярче, а солнце весьма сусально;
иней фраз все чаще падает ниц
в траву. Все это реально. До боли реально.


*  *  *

Еще пару недель и ляжет снег,
мир станет чистым, как лист бумаги,
и начнется новая жизнь под белый свет
с первых следов утреннего бродяги.

Сменив зонт и плащ на шапку с пальто,
увидишь все по-другому, заново,
тоже и все же совсем не то - 
будто зачем-то себя обманывал,

изменял себе, меняя себя
по круглым датам, с начала недели.
Тут вдруг задумаешься, переводя
дыханье с осени до капели.


*  *  *

Я пишу тебе то, что хотел бы сказать:
что пурга за окном пуще лютого зверя,
и октябрь безнадежно под снегом потерян -
пропись редких следов так легко потерять;
что, запутавшись в ветрах, циклонах, простудах,
метрономы дождей забежали вперед;
"Белоснежному что-то никак не везет" -
разболтает капель по дворам в пересудах


*  *  *

В этом снеге нет твоей вины,
голос в трубке был почти что нежен,
и отказ так легок и небрежен
тучи вряд ли этим смущены.

Глупо это, понимаю сам,
объяснять погоду настроеньем,
дождь осенний - тягостным сомненьем,
словом, фразой брошенной не там.

Глупо, ну и что с того,
только снег совпал с гудком из трубки
и дождям пошли седьмые сутки.
Осень, больше ничего.